capitanburan

Принимаю подарки и поздравления!

Wed, 14 Nov 2007 17:26:15 GMT

Пятнадцатого ноября одна тысяча девятьсот семьдесят третьего года мне перерезали пуповину. Неоднократные попытки вспомнить тот день ни к чему не привели. Думаю, что даже инъекция калипсола оказалась бы бессильной пробудить клетки памяти новорожденного.
Но я знаю всё! Знаю всё, с той минуты, как Маму перевели в родильный блок и до того момента как на моё запястье бинтом привязали лейбл из жёлтой медицинской клеёнки с надписью: «Мальчик, вес 3600гр, рост 52см, 15.11.73год, 3 часа 15 минут»; заголовком скудной статистики на этикетке послужила фамилия моей Мамы.
Я родился в семье профессора-медика. Высокая учёная степень гордо украшала трудовую деятельность бабушки. Честь советского интеллигента, красная корочка партбилета, и идеология страны советов не позволяли ей воспользоваться внеочередным правом на приобретение отдельной жилплощади. Она не видела в себе качеств отличающих её от простых тружеников нашего замечательного города и выдержанно ждала своей очереди. Двухкомнатная квартира охраняла семейный очаг двух поколений моего рода. А тут ещё я…
Акцент на профессорской степени сделан не просто так. Моё появление на свет и возможность детального изучения этого происшествия, тесно связанно именно с этим.
Творческая деятельность научных работников предусматривает накопление материала.
Эта способность бабушки имела очертания фанатизма. Материал, и не только научный, тщательнейшим образом собирался в отдельные папки. Дипломы, грамоты, метрики, свидетельства о смерти, потрескавшиеся фотографии с желтизной, вырезки из газет, письма, ордена, медали, похоронки и подобная им дребедень с течением времени плотно забили огромный двухстворчатый шкаф и раздвинули его стенки, образовав трещины в дубовых соединениях.
Так уж сложилось, что в возрасте тридцати трёх лет я невольно стал главой семьи, точнее хранителем семейных реликвий; семьи как таковой уже нет. Младшее поколение отпочковалось, и занято развитием собственной ячейки общества. Сотворив спиногрызов, точнее спиногрызок (моих любимых племянниц) они окончательно обрубили возможность быть продолжателями рода. Отец, перед тем как погрузиться в старческие размышления, собрал последний семейный совет и передал «ханский трон» неженатому, идеологически подкованному, в полном расцвете сил старшему сыну. Короче говоря, мне.
Передача власти сопровождалась жёстким требованием: в кратчайшие сроки создать «собственную» семью и через год предъявить ему внука. Внука я ему пообещал, по поводу создания семьи отмолчался. После чего с неохотой принял ключи от дубового шкафа.
Мысль о том, что в течение недели я буду заполнять мусорные контейнеры выцветшей макулатурой, улетучилась сразу после поворота ключа. Груда скоросшивателей горой вывалилась на паркет. Шкаф облегчённо выдохнул. Первая папка, поднятая с пола, носила название «Сталин». Газетные вырезки и фотографии, аккуратно наклеенные на картон, прикрывала газета «Правда» 1953 года, все её развороты были посвящены похоронам великого вождя. Я увлёкся, меня затянуло. Уже третий месяц я неотрывно вчитываюсь в каждую бумажку. Я ещё и половины пыльной кучи не разобрал. И с каждым документом я всё больше начинаю понимать себя, как обладателя бесценного архива.
По удивительному совпадению, в канун своего дня рождения, я наткнулся на папку со своим именем. Не могу сказать, что развязал розовую ленточку (когда-то принадлежавшей коробке конфет советского производства) с особым трепетом. Скорее ощутил лёгкую нервозность от встречи с предстоящим компроматом. Но всё обошлось. Три диплома, грамота за первое место по шахматам от пионерского актива лагеря «Берёзка», медаль за первое место по футболу среди дворовых команд, выписка с оценками из международного лагеря «Солнечный» в Анапе, где я провёл шесть месяцев, даже комсомольский билет и корочка члена профсоюзов. Настроение моё, возбуждаясь, нарастало. Я представил себя довольно милым мальчиком и примерным сыном. Дальше пошли: карточка с детской поликлиники толщиной с судовой журнал, десяток выписок из нескольких больниц нашего города и рентгеновский снимок черепной коробки в двух проекциях. Сопоставляя даты, я поразился выводу: с пяти до двенадцати лет я был довольно хилым ребёнком. Взгрустнулось. Вспомнил, как мама ругала отца за ежедневные издевательства над сынишкой. Мальчика-тростиночку /стройного как кипарис/ папа мучил утренними пробежками по сосновому парку с последующим обливанием. А вечерами, я сидел под банным полотенцем, склонившись над кастрюлей с вареной картошкой вдыхая горячие пары. Мама больше доверяла физиотерапии.
Бумага терпит. Но сколько терпит папка? Кое-как сходившаяся по стыкам, она устало расползлась в руках. Листы разлетелись, последние три остались в руках: история болезни, /точнее история моего рождения/ и выписка из роддома.
Поразила форма поминутного изложения того далёкого дня. Точнее, детальное описание происходящих событий (что позволило мне многое вспомнить и написать «Акушерку», предыдущий пост). Отличительной чертой врачей советской эпохи, всегда были коряво-каллиграфический неразборчивый почерк и максимальная краткость. Но в бесценных для меня документах, я с жадностью вчитывался в опрятный и стройный ряд рукописных букв. А главное, я получил насыщенную информацию первых минут моей жизни.
Из ветхих страниц я узнал о том, что появился на свет с необычайной лёгкостью, выскользнув из материнской утробы, словно мыло из рук. Узнал о том, что первыми меня подержали в руках группа профессоров, сбежавшихся на консилиум (и это ночью!). Невропатологи, педиатры, инфекционисты и т.д. на десятой минуте моего существования вынесли вердикт: «здоров». Особенно удивило, что в историю болезни внесли мою врождённую густую шевелюру с золотой прядью на левом виске. Ученые умы /коммунисты - идеалисты-атеисты/, по этому поводу высказывались откровенно: «будущий талант, гений, помеченный всевышним!».
Чушь! Гением и талантом я не стал, (золотой клок обесцветился и сейчас больше похож на седину), да и не мог ими стать, учитывая мою нерешительность во многих вопросах прагматики. Хуже того, в процессе становления «себя любимого» как личности, я умудрился приобрести кучу отрицательных качеств.
Не хочется говорить о них в такой знаменательный для меня день. Но зато есть огромное желание привести выдержку из анкеты, которых в процессе поиска работы я заполнил уже с десяток:
«К политике казахстанских партий отношусь критически. Допускаю негативные высказывания в адрес высших руководителей государства. Президентской программы не придерживаюсь. Веду асоциальный образ жизни, постоянно нигде не работаю. Существую на невыясненные доходы, позволяющие мне поддерживать контакты с творческой интеллигенцией и журналистскими кругами. Судя по внешнему виду и привычкам, не бедствую. Неженат, морально нечистоплотен, склонен к беспорядочным связям».
Я борюсь. Каждый день борюсь с собой. Воспитываю и наказываю себя каждую секунду. Я хочу быть лучше! Подобно античному скульптору создавшего Геракла, методом отсечения всего лишнего от каменной глыбы, я отсекаю всё отрицательное в себе.
Всё! Кроме тщеславия! Оно будет всегда со мной. Это мой стимул к жизни, мой детонатор, стартер, как угодно, способный вознести меня на вершину славы. А может быть на Голгофу?
Сегодня не хочу подарков (это, дорогие мои, на ваше усмотрение))). Они не сравнимы с тёплыми словами друзей. Хочу сюрприза. Сюрприза с раннего утра: уже мечтаю - как, утром раздвигая оконные жалюзи, приветствую своего железного коня и застываю в счастливой улыбке. На лакированном серебристом капоте, огромными буквами, выведенными металлическим предметом, читаю греющие душу слова:
«ТЫ САМЫЙ ЛУЧШИЙ!!!»
Я улыбаюсь, я счастлив! А дальше…. что дальше? Дальше грандиозная пьянка, и…. Будем жить!!!

Акушерка.

Tue, 13 Nov 2007 22:34:11 GMT

Валентина Васильевна одёрнула штору: « Я так и думала!» - красная полоска спиртового градусника за кухонным окном с каждой минутой быстро приближалась к нулю. Она обожала осень. Но только в этот день, пятнадцатого ноября, она всегда ощущала крайнее одиночество и тоску. За грудиной давило, хотелось плакать.
«Блуждающий нерв», - вслух произнесла она, и силой воли сдержала сгустившиеся слёзы, - «Если бы я была невропатологом или психиатром, я бы нашла связь между этим загадочным науке нервом и резкой сменой погоды».
Вернувшись в комнату, Валентина Васильевна включила телевизор и грузно опустилась в кресло. Одиночество не отпускало.
Вечера она проводила за чтением научных статей аспирантов и распиской рецензий. Но сегодня, мысли не желали концентрации. Взбесившись, они пытались зацепиться за наболевший к старости вопрос: «Почему всё так сложилось?».
Почти тридцатилетний стаж работы, профессура, шесть выпущенных докторов наук и с десяток кандидатов, всесоюзный почёт и уважение Академии наук не могли удовлетворить женскую душу, пусть даже опытную и сильную. Валентина Васильевна размышляла: «Хорошо, пусть я была ребёнком в детском доме, но потом был рабфак, медицинское училище во Фрунзе. В 41-ом работала в госпитале. Наверно, в то время, надо было думать о семье. Всё строила из себя непреступную девицу. Позже в Москве, в докторантуре, профессор Баскаров предлагал руку и сердце, почему отвергла. Потому-что посчитала, что моя диссертация должна быть безупречной во всех отношениях. Да! Он был оппонент, ну и что? Какое это имеет значение. Я же была в него влюблена. Боже, какая я была дурой. Почему только сейчас я стала понимать, что живёшь только один раз, и какая разница, что о тебе будут думать другие? Господи, кто меня будет хоронить?»
Расслабившись от бессилия ситуации, Валентина Васильевна утонула в воздушном кресле и попыталась настроиться на просмотре вечерних новостей. Диктор центрального телевидения ничего хорошего в этот день не вещал. Непоколебимый голос, в очередной раз напомнил о перевороте месячной давности в дружественной республики Чили. Весь социалистический мир переживал трагедию, связанную со сменой режима в этой свободной стране, и главное, что особенно трогало Валентину Васильевну в словах упитанного специального корреспондента – беспощадность фашиста Пиночета, который так жестоко расправился с лидером братской страны, врачом по профессии Сальвадором Альендэ. «Сволочи, что же они делают?» - мир потихоньку умирал…
- Зотова слушает! – телефонная трель вернула прилив сил и неугомонной врачебной энергии Валентине Васильевне. Звонок среди ночи, приучил к ощущению особой экстренности и важности ситуации. Он давал стимул к жизни и чувство личной причастности к спасению мира. Только в крайней ситуации могли потревожить её.
- Валентина Васильевна! Доброй ночи. Заведующая родильным блоком Совмина беспокоит. У роженицы, за которой вы просили присмотреть, начались схватки.
- Спасибо милочка. Как у неё настроение?
- Удовлетворительно, переживает сильно …
- Ну и хорошо. Отправьте за мной машину и вызовите от моего имени наших ведущих эскулапов. Меня интересуют невропатолог и педиатр.
Ведущих докторов Зотова вызывающе смело приглашала на консультации, медицинское окружение и высшие чины Партии, навязали ей роль главной акушерки республики. От неё зависели все управленцы и номенклатурщики, научные деятели и ведущая творческая интеллигенция. Но она, из-за врождённой скромности, воспринимала своё положение спокойно. И в минуты эмоционального всплеска, чтобы удержать внутреннее бахвальство она всегда вспоминала случай произошедший несколько лет назад с главным урологом страны (На банкете, посвящённом награждению государственными премиями работников науки в сфере медицины, изрядно подпитый и счастливый главный массажёр простаты, неосторожно обронил фразу подняв указательный палец к небу: «Вот этот палец мне принёс эту премию, они /включая высших партийных деятелей/ все на нём сидят!». Понятно, что в кратчайший срок он потерял всё, и закончил свою деятельность где-то в глухом районе).
Валентина Васильевна нажала на ушки телефона, сбросив разговор и, набрала номер.
- Сарочка Ибрагимовна! Профессор Зотова беспокоит! Дорогая моя, у вашей дочери схватки начались, я выезжаю. Не хотите поприсутствовать?........... Ну, хорошо, я буду держать вас в курсе.
Родильный блок больницы Совета Министров, всегда радовал Валентину Васильевну чистотой и неувядающей новизной. Крупные плитки чешского кафеля своей белизной усиливали ощущение тепла и света. Медицинское оборудование, с тонким расчётом на легкодоступность компактно заполняли углы и ниши отсека деятельности акушерок. Электроотсос австрийского производства, ГДРовское функциональное ложе роженицы, освещение в сотню ламп дающее свет равный по силе солнечному – внушали Зотовой чувство гордости за свой любимый город. Она часто восхищалась и повторяла: «Через пару лет, все родильные дома нашего города будут оснащены как этот родблок».
Профессор надела халат, протёрла марлевой салфеткой очки и стянула роговые ушки подвязками стерильной маски, чтобы не дай Бог в ответственный момент не соскочили с переносицы.
- Как мы себя чувствуем?- Валентина Васильевна погладила по руке роженицу.
В ответ, услышав измученный стон, добавила:
- Ну-у…. Не надо так переживать. Все мы проходим через это (она всегда говорила «мы», хотя не имела счастья быть матерью, но из опыта знала – «мы» на рожениц действует успокаивающе). Давай-ка животик осмотрим.
Живот молодой мамы был правильной формы, Зотова нащупала головку младенца, оценила его расположение. Затем сделала контрольный замер тазовых костей. Измерила давление роженицы и пробежала глазами по ленте электрокардиограммы. Окружающие с придыханием следили за профессором.
- Дорогая моя, хватит переживать! У тебя всё замечательно, – Валентина Васильевна перешла на грубый тон, - Ребёночек всё чувствует, твои эмоции могут осложнить роды. Пока воды не отошли, постарайся успокоиться. А я пойду, позвоню твоей маме.
Разговор был коротким. Зотовой доверяли, верили с полуслова, лишних вопросов не задавали. Время ещё было, она налила себе чаю, расположилась на просторном кожаном диване ординаторской и, задумавшись, закурила: «Какой он у меня будет по счёту? Тысячным? Нет. Если по сотне в год принимаю, то за десять лет набирается тысяча. Получается, четвёртая тысяча пошла. А каким он будет по счёту в нашем городе? На начало года было семьсот тысяч с чем-то…. Интересно? Доживу я до миллионного жителя?»
- Валентина Васильевна! Началось! – заведующая пригласила профессора.
- Ну, с Богом…
Яркий свет бил в глаза молодой мамы. Она их не открывала, возможно, от боли и страха.
Зотова повысила голос, фразы вылетали громкие и чёткие:
- Так! Сейчас мы расслабимся, делаем глубокий вдох и на выдохе тужимся…. Отдыхаем…. Ещё раз! Вдох и, давай…. Ну ещё….
Едва увидев маленькую головку новорожденного, Валентина Васильевна аккуратно подхватила его двумя руками за плечики и помогла выбраться на свет. Ребёнок с хлюпом выскочил из утробы. Привычной рукой профессор пережала пуповину зажимами и перерезала её. Молоденькая медсестра, освободив ротик младенца от слизи, радостно вскрикнула, услышав пронзительный крик малыша.
- Мальчик, - выдохнула Зотова.
- А какой волосатый! Смотрите! На левом виске часть волос «рыжие».
- Радуйся доченька! Мальчик у тебя. – Валентина Васильевна сняла перчатки и погладила рыдающую мамашу. Затем, обратившись, к заведующей продолжила: - Зовите докторов, пусть осмотрят новорожденного.
Опытные врачи, склонившись над дитем, наперебой выкрикивали рост, вес и наличие рефлексов. Акушерка аккуратно вносила данные в журнал.
- И окрас волос обязательно впишите, возможно, это когда-нибудь пригодится.
- Удивительное пятно. Быть ему счастливым…
- Это верно, небеса просто так не отмечают детей.
«О чём это они. Эх, профессора! По-моему – это всего лишь генетическое наследие» - Зотова вышла в коридор, распахнула окно. С мятой пачки вынула последнюю сигарету, и с удовольствием затянулась: «А может быть они правы? Может кто-то есть там на небесах. Тогда почему они меня оставили в одиночестве? Когда я успела согрешить?»
Валентина Васильевна втянула морозный воздух. Снег хлопьями стремительно покрывал дороги и деревья. Ей снова захотелось разрыдаться, и снова она взяла себя в руки: «Не смей, ты сильная женщина!»

Профессор Зотова Валентина Васильевна, умерла 12 января 2002 года в полном забвении и одиночестве. Последний раз её вспомнили в 1991 году, пригласив на 60-летие Алматинского Государственного Медицинского института, вручив в конверте 25 рублей и почётную грамоту.
Сегодня о ней вспомнил я.

Sun, 11 Nov 2007 17:25:07 GMT

Владимир Владимирович Путин, Михаил Боярский, Таня Буланова,"Газпром" и я вместе с ними сейчас переживаем нечто особенное. Сегодня очень счастливый день. Я его ждал 15 лет. Питерцы ждали 23 года!!! "Зенит" чемпион!!! Я знаю: сейчас в Питере салют, я знаю, город сине-бело-голубой!!! Я знаю, Питер - ПЕРВАЯ столица!!!
Чувствую свою причастность. Я был рядом с "Зенитом" в самый трудный период этого сезона,я кричал на "Петровском" до потери голоса и до боли в мышцах,я дрался за "Зенит", я жал руку Домингесу, Текке и Радимову, я дома не снимаю футболку со стрелой на груди. Извините Рома Лопатенко и Эрик Мамонт-Хоннекер, вы (мясо) вторые...
БРАВО "Зенит", БРАВО Дик Адвокат!!!
Марина, Стас, Рома, Сева, Юля я с вами!!! Мы победили!!! Я плачу от счастья!!!

Наш ответ работодателю. Приложение к резюме, на соискание должности PR-менеджера.

Sun, 30 Sep 2007 23:50:03 GMT

Гендиректор фармкомпании, по телефону:"Пришлите мне резюме, и набросайте статью, ну например к препарату Виагра". (компания мелкая, "Пакистанская" и тем более не торгующая Виагрой, но тему для воспоминаний и размышлений подбросили интересную...)
Вот уважаемый, держите!!!

Первая любовь! Простое сочетание двух слов. Нет точного, а главное полного объяснения этому часто употребляемому в прозе и поэзии выражению. В одной фразе невозможно отразить все сопутствующие переживания и ощущения. Первая любовь – это слияние радости и гнева, непомерного счастья и страданий, боли и исцеления, героизма и трусости, преданности и предательства, щедрости и ревности. Да, к сожалению, это не только положительные эмоции. Всё лучшее, в нас порождает всё отрицательное. «Качественный баланс» - выражение, часто употребляемое в биологической химии. Наш организм – это циклический процесс биохимических реакций. Гормоны пробуждающие «счастье», непременно должны быть разрушены ферментами «горести». Этот «качественный баланс» - есть суть нашей жизнедеятельности.
Авторы женского пола, при описании «первой любви», используют романтические переживания. Очень хитро и очень умно. Казалось бы, бьют в самую «десятку». А нет. Мужчинам не свойственно «брызгать соплями» штудируя арсенал женских телячьих нежностей.
Авторы мужского пола, напротив, делают упор на жаркие поцелую, женственные формы, пиковое возбуждение. Писатель может посвятить две главы описанию любви, но женская особь всё равно скажет: «Какая короткая и сухая прелюдия».
Очень интересная и богатая, а самое главное нераскрытая тема – «Первой любви». Размышления о ней, отбрасывают далеко назад - кого-то в детство, кого-то в юность. И каждый может смело заявить: «у меня была: Первая любовь».
Погружаясь в глубину воспоминаний, я не сразу смог определить, когда же она всё-таки была. В двадцать семь? Нет. Пережитое в то прекрасное время чувство, было намного раньше. Тогда в четырнадцать? Опять нет. Изучение и выделение основных моментов, сопровождающих первое счастье от общения с прекрасным полом, явно заставляло «пошарить» в нишах «далёкой» памяти.
И вдруг родилось. Детский сад, пятилетних детишек укладывают в кроватки на послеобеденный сон. Странная причуда воспитателей, распределить мальчиков и девочек через одного, и уложить их «валетом». Девочек головой к окну, мальчиков головой к дверям. Спаренные по две кроватки, напоминали набор отвёрток, подобным образом уложенные для компактности. Последнее, довольно грубое напутствие: «Всем спать! И чтобы не звука…», заставляет всех притихнуть. Я отчётливо вспоминаю тот осенний день. Именно «осенний». Наверно пережитые первые ощущения тех дней, оставили в моей жизни характерный след: «только осенью, я могу предаться романтическим чувствам, и с большим интересом приглядываться к окружающим меня женщинам. Осенью…. Не весной, не летом, и тем более не зимой».
Насильно уложили спать. Какой же ребёнок не будет сопротивляться этому произволу. Мне спать не хотелось. Девочка на соседней койке, тоже проявляла беспокойство. Ворочаясь, она заставляла свою кроватку издавать неприятные звуки. О чём я тогда думал, не помню. Наверно о полёте в космос, или об игрушке, которой у меня никогда не было. Но это неважно. Неважно о чём я тогда думал, потому что скользнувшая под моё одеяло, маленькая женская ножка, задев мою шею и касательно пробежав по всему телу, оборвала бы любую самую значительную мысль. Это прикосновение породило бурю. Взрыв. Каждая клеточка детского тела, впервые познакомилась с неизвестным чувством. Щемящая боль наслаждения за грудиной, прилив теплоты в ещё несформировавшихся гениталиях, обморочное потемнение в голове. Не успев понять происходящего, я попал под волну второй атаки. На этот раз, девичьей конечности не удалось улизнуть. Маленькая ножка была схвачена такими же маленькими мальчишескими ручками, и сколько было силы прижата к рахитической груди. Наслаждение было поймано. Оно нарастало. Чем бы это закончилось, неизвестно. Ножке удалось вырваться. Игра увлекла нас обоих. Девочка не прекращала попыток «нырнуть под одеяло». Я старательно выжидал момент для броска. Сейчас, спустя почти тридцать лет, я понимаю, что пережил тогда всё, кроме оргазма. Да и способен ли, пятилетний мальчик к пику услады.
К полднику, я, конечно же, забыл о пережитом. Понадобилось девять лет, чтобы вспомнить уже знакомое чувство.
Школьные перемены. Самый ожидаемый период ученических будней. Я был примерным учеником обожаемый преподавателями. Наступивший пубертатный период я перенёс с лёгкостью. Никакими прыщами, ломкой голоса и нервными срывами я не страдал. Напротив, плечи мои раздались вширь, а мой рост позволил на физкультуре занять в шеренге пятое место. Я стал интересен девочкам. Мне подмигивали, вздыхали при виде меня, пару раз я получал анонимные любовные письма. Но недостаток жизненного опыта и внушённые мне моими любимыми родителями моральные принципы, не позволили адекватно реагировать на первые проявления влюблённости. Это сейчас я по женскому взгляду легко могу определить похотливое влечение. А тогда, в юности, интерес к себе как мужчине, был напрочь раздавлен внутренней неуверенностью: «Любят или издеваются? Наверно хотят опозорить? Да, точно хотят опозорить». Чем «опозорить», для меня до сих пор остаётся загадкой.
Женское внимание и намёки вдребезги разбивались об построенные мной оборонительные редуты. Пресекалась всякая попытка завести со мной разговор на тему любви. Я демонстративно рвал любовные послания. На школьные дискотеки не ходил, страх быть приглашённым на белый танец «алчной девицей», был превыше желания потрясти конечностями под ритмичную музыку.
Но девочек стоит уважать, хотя бы за их смелость и хитрость. Безумно красивая девочка с параллельного класса, в течение всей долгой третьей четверти, настойчиво проявляла интерес к моей персоне. Намёки и письма не достигали желаемого результата. Меня пугала её красота. Она мне нравилась. Тайно. Проявления моей же любви, выражались в сухости и грубости. Для достижения своей цели, она выдумывала всё новые способы выразить свои чувства. На переменах, с подругами устраивалась поближе ко мне, и шумно обсуждала мои лучшие достоинства. Я демонстративно удалялся. Она возглавила школьную редколлегию, и приказом завуча я туда был включён художником, хотя рисовать никогда не умел. После второй неявки на оформление газеты, я получил первый и последний в своей жизни «неуд».
Любому терпению есть предел. Девочка желала победы. Последняя её выходка навсегда вписалась в мою жизнь как «счастливые минуты». После занятий, возвращаясь домой, я был атакован её одноклассницами. Группа девиц, прижав мои руки и ноги к памятнику «вождю мирового пролетариата», удерживала меня до тех пор, пока «похотливая нимфетка» не насладилась долгим и жарким поцелуем. Я второй раз в жизни пережил чувства из далёкого детсадовского опыта. Меня отпустили. Душа хотела развития событий. Казалось бы, что же тебе ещё надо? Схватив красотку, я очень хотел подарить ей ответный поцелуй и навсегда прижать к себе, разразившись градом счастливых слёз. Но повёл себя довольно странно. Толкнув воздыхательницу в грязь, быстро побежал в сторону дома. Интерес ко мне навсегда остыл, я же напротив, приобрёл бессонные ночи, переживая возродившиеся ощущения в груди, в голове и паху.
Годы шли, я набирался долгожданного опыта. Я стал разбираться в женщинах. Я начал чувствовать себя победителем, убив в себе часть комплексов. И вот уже зрелый мужчина встречает «ту», которую он ждал всю жизнь. События развиваются молниеносно. Романтизм достиг предела. Ты уже не можешь представить себя без этого человека. Все планы непременно связаны с ней. Всё хорошо. Всё прекрасно как никогда. И вдруг…. Облом. На пике самых прекрасных ощущений, приходит страшное понимание – «я могу её потерять». Ты начинаешь замечать недостойные взгляды на «ТВОЙ» объект воздыханий. Каждое движение и слово самого близкого тебе человека, ты расцениваешь как излишнее кокетство. Упрёки и демонстративная обида - всего лишь слабое проявление ревности. Оскорбления и крупные беспричинные скандалы – вот те удары, которыми ты начинаешь защищать свою любовь. Отсутствие опыта проявился в очередной раз. Поздно, очень поздно я прочитал у Довлатова «Ревновать – значит мстить себе за ошибки других».
Не хватило маломальского холодно расчёта, чтобы сохранить чувства навсегда. Понятно, что мы расстались.
Но жизнь идёт. Опыт растёт. Умнеешь, понимаешь всё больше и больше. Уже сам хитришь и кокетничаешь. Уже выбираешь. Но странная штука вырисовывается. Жизненный любовный опыт, начинает работать против истинных переживаний и ощущений первой любви. Поцелуй не щемит за грудиной, объятия не кружат голову. Молодецкое желание максимально растянуть прелюдию от первого прикосновения до достижения звёздного оргазма, сменилось на ритмичное пыхтение. И вот, ты уже себя поймал на мысли, что вместо приятных слов, в такт начинаешь твердить себе: « Я могу! Я могу! Я могу!».
Но вера в любовь остаётся. ВЕРА! Она умрёт последней. Только она, до сих пор, подталкивает к желанию быть привлекательным и ярким, быть героем и спасителем человечества, верить в гуманистические идеалы, творить и побеждать. И только она, не позволит забыть фантастические ощущения «Первой любви».

PS: «Посвящается Виагре»))) (вместо ВЕРА! читать Виагра).

С огромным уважением к моему соседу, Герою Советского Союза Павлову И.С.

Wed, 26 Sep 2007 23:29:33 GMT

Звёзды.

- Тринадцатая. Слушаю вас…
- Здравствуй дочка, как твои дела?
- Простите… Вы куда звоните?
- Я ноль два набрал…
- Правильно, это телефон полиции. У вас сообщение для нас?
- Нет, дочка, хочу просто поговорить.
- Я вас не поняла. Если у вас есть что-либо сообщить нам, то я вас слушаю…
- Прости меня, что потревожил, но мне просто хочется поговорить.
- Вы шутите?
- Нет, милая мне не до шуток, грустно мне и тоскливо. Прошу всего пять минут общения…
- Я могу вас переключить на другие экстренные службы, а разговаривать с вами, извините, я не могу…
- Если ты говоришь про скорую помощь и пожарников, то, пожалуйста, не переключай, у них и так много работы. К ним я и сам бы мог позвонить. Просто, я думаю, вы совсем не загружены заботами, и могли бы уделить пять минут старику.
- Простите, но мы не психологи.… Ещё раз простите, я вас отключаю.

- Тринадцатая. Слушаю…
- Дочка, это опять я…
- Вы меня извините.… По голосу я слышу, что человек вы, довольно пожилой, а ваш поступок, приравнивается к мелкому хулиганству. Если вы не прекратите свои глупые звонки, я буду вынуждена отправить по вашему адресу наряд полиции.
- Да мне бы только поговорить.… Уделите мне немного времени…
- Звоните родственникам, знакомым, сходите к соседям, в конце концов …. а у меня нет времени с вами разговаривать.

- Тринадцатая…
- Дочка выслушай меня…
- Нет, это вы меня выслушайте. Ваш номер у нас определяется, адрес ваш уже установлен, и я даже знаю, как вас зовут, уважаемый Азат Керимович. Только из уважения к вашему возрасту, я вам дружески советую – прекратите хулиганить…
- Айналайн, почему ты сердишься? Ты тринадцатая, значит, там ещё есть двенадцать девчат, отвлекись, поговори со мной.… Всего пять минут…
- Значит, так… Ваш звонок в течение тридцати минут приниматься не будет. И к вам я отправляю полицейский наряд. Вот с ними и разговаривайте…. До свидания…
- Спасибо дочка…

- Буран двадцать два, ответьте первому…- рация привычно зашипела.
- Буран двадцать два, слушаю…
- Проверьте адрес по вашему району. Там дедуля сумасшедший покоя нам не даёт.
- Наряд принят, выезжаем.

С утра, после построения, для Ернара день складывался удачно. Это было первым его происшествием. Да и какое там происшествие. Так, галочка в суточном рапорте…. Такие вызовы, больше всего раздражали тупым заполнением протоколов. Кто их будет читать…. Но для порядка надо.
- Хорошо день начинается! – Ернар хлопнул по плечу молодого сержанта, прикреплённого месяц назад к его экипажу.
- Что же хорошего? Двенадцатое дежурство, а всё какие-то бабульки, старики, в лучшем случае «бытовуха». Вот Ергазы повезло, второе дежурство, а уже стрельба, захват…. К медали представили…
- Нашёл чему завидовать. Наш район самый спокойный в городе, и я считаю, что это благодаря нам. Это и есть главный показатель нашей работы. А ты о каких-то наградах мечтаешь. Романтик, тоже мне нашёлся…
Сержант со старшим по званию спорить не стал. Ернар напротив, призадумался над своими словами. Несколько лет, он курсирует по району, ставшему ему уже родным. Все эти годы, ничего «интересного» в его службе не происходило. Да что там «интересного»…. Он человеческого трупа после огнестрела ни разу в жизни не видел. И очередное звание старшего лейтенанта, он получил за - «выслугу лет».
Машина тем временем прибыла на место сигнала. Оставив всю боевую амуницию, взяв с собой только рацию и сержанта, Ернар поднялся на третий этаж и нажал на дверной звонок.
За дверью послышались шаркающие шаги, через секунду она распахнулась. В дверном проёме стоял довольно дряхлый старичок, Ернар на вскидку, прикинул его возраст, что-то около восьмидесяти лет. Возникшая почти минутная пауза, позволила лейтенанту более тщательно рассмотреть старика. Сильно морщинистое лицо, впалые, по старчески грустные глаза, но довольно решительный и мужественный взгляд; аккуратно зачёсанные назад, седые набриолиненые волосы. Поверх зелёной офицерской рубашки был надет старомодный военный китель с погонами полковника подчёркнутый наградными планками и до блеска начищенным орденом «Красной звезды».
- Ну и что встали? – командирским голосом, вытянув в струну сутулую спину, отчеканил
старичок, - Не разуваясь, шагом проходим в комнату, это приказ...
- Здравия желаю, товарищ полковник, - Ернар переступил порог, и оглядел скромное жилище ветерана.
«Квартира более чем скромная, но убогой её не назовёшь. Старый дубовый комод, зеркало на стене в солидной деревянной рамке, дисковый телефон. В жилой комнате, довольно роскошный кожаный диван, какие были в моде во времена товарища Сталина, на стене фотографический портрет нынешнего президента, телевизор корейского производства (видимо подарок администрации города), воздух довольно свежий, очень даже чисто и опрятно», - Ернар сделал мысленные наброски для будущего протокола.
«Нет, старик не пьющий, но что-то его беспокоит…. Ну, что же, побеседуем, там видно будет»,- закончив размышления, лейтенант остановил взгляд на стоящем в центре комнаты раздвижным столом, празднично накрытым домашними соленьями, отварным мясом и бутылкой «столичной» водки.
- Ну что, сынки, как верблюжата на мать глядите, присаживайтесь, - ветеран, сменив приказной тон, заговорил по-отечески нежно.
- Ата, мы, вообще-то на службе, - Ернар растерялся, продолжая мысленно размышлять: «Сильный старик, сразу инициативу в свои руки взял. Приглашение принять тоже не могу, субординация. Хотя, какая может быть субординация перед стариком. Да ещё каким? Воевал всё-таки.… Нет.… Только уважение. Да…. Уважение. Мой дед говорил всегда об уважении к старшим, да и Апа всегда учила – от готового угощения не отказывайся».
- Сынок, снимай китель, и я сниму. Давай, как люди поговорим, посидим, выпьем. Погоны нас не сближают.
Ернар заколебался. Служба службой, но старик явно не походил на слабоумного. «Устав», в свою очередь, мешал оценить ситуацию в пользу по возрасту старшего человека. Весы совести забалансировали над принятием решения.
- Ну!!!… - старик повысил голос, - офицеры обязаны принимать решение без раздумий. Не будьте как необстрелянные юнцы.
- Да, Ата…. Конечно…. То есть, так точно, - Ернар, теперь уже отчётливо пробудился «примерным внуком», вспомнив детство, вспомнив непремеривого и мудрого, но справедливого своего деда, добрую и нежную Апашку. Запах горячих лепёшек окончательно сломал милицейскую закалку: - «Сержант, иди в машину… Я здесь сам разберусь».
Лейтенант, неуверенно расположившись за столом, ещё раз мысленно оценил его убранство: «Всё свежее, никаких консервов, всё домашнего приготовления…. Не ужели всё «это», старик приготовил сам? Опрятный, очень опрятный аташка».
- Давай-ка, для начала, боль нашу утихомирим. Молча. Каждый свою, - ветеран уверенной рукой разлил водку по стаканам.
- Ата, простите, я не буду. А, вот, угощение с удовольствием отведаю.
- Будешь сынок, будешь…. Считай мой первый тост приказом, а дальше можешь командование в свои руки брать. Потом я в «отставку» уйду.
Ветеран возвращался к приказному тону, встречая каждое сопротивление Ернара. Ернар, в свою очередь, в стариковских словах больше слышал мольбу, чем офицерскую грубость.
Стукнувшись стаканами, полковник залпом, по молодецки осушил стакан. Офицерская честь, не позволила и лейтенанту уступить в браваде старшему.
Ернар захмелел. Старик замолчал.
- Что же у Вас произошло? – лейтенант, ещё не до конца осознав, что про протокол уже пора забыть, завёл разговор в духе дознавателя.
- Сегодня, знаменательный день. Много лет назад, в этот день, в числе первых, я со своим взводом перешёл границу СССР. Мы были в числе первых, кто на своём участке фронта от фрицев навсегда освободил нашу великую страну от фашистских оккупантов. Вот этот самый орден, - старик нежно прикрыл рукой орден «Красной звезды», - символ и вечная память той эпохи.
- Но, насколько я помню, тех, кто первым перешёл рубежи Советского Союза, награждали званием «Героя».- Ернар всё больше погружался в опьянение, но самообладание и трезвость ума сохранял.
- Хе-хе… - ветеран ухмыльнулся, лицо засияло добродушной улыбкой: - Я рад, что беседа тебя заинтересовала. Вот, смотри…
Полковник подошёл к комоду, вынул бархатную коробочку и протянул Ернару.
Ернар не поверил глазам. Впервые он, в своих руках держал «золотую звезду Героя».
- Как же так…. Почему в комоде? Почему не на груди?
- А по что она мне. Это всего лишь отличительный знак. Сейчас это больше излишняя хвальба. Очередей нет, чтобы ею пользоваться. Квартира у меня есть. От машины, которую мне наш президент подарил три года назад, я отказался…. Зачем она мне, старику. До мусорного ящика недалеко, а магазины…. их столько вокруг дома понастроили, что за день все не обойдёшь. А орден, это не какой-то значок, в нём всё пережитое. Посмотри, как он рубином переливается.
Ернар уважительно приклонил голову. Возникшая пауза затянулась. Он предложил:
- Ата, я хочу за Вас и за всех ветеранов произнести второй тост. Только скажите, зачем Вы диспетчеру так упорно названивали. Это же, простите меня, и, правда…. хулиганство.
- А что мне оставалось делать. Друзей фронтовиков уже нет, сына посадили, за то что, пытался проучить разбушевавшегося пьяного отпрыска какого-то прокурора. Сноха нас бросила, уехав с внуком в Россию. Соседи все молодые, им некогда, то ремонт у них, то работа. Я даже позвонить никому не могу, потому-что за телефон платить стало дорого. Но телефон работает. Правда, звонить я могу только на четыре номера: в милицию, пожарную службу, врачам и спасателям. Это специально для меня наш Мэр сделал, как «герою». Вот я и звонил Вам. Пойми, нельзя мне сейчас одному оставаться. Старики не должны жить в одиночестве. Как зовут-то тебя лейтенант?
- Ернар. Ернар Саметов.
- Ернар? Я так внука своего назвал. Значит, судьба нас свела. А я Азат Керимович….
Выпили. Ветеран щедро угощал, выкладывая на тарелку, с гордостью, свои вкусности. Почти сразу предложил третий тост:
- Третья святая. За тех, кого уже с нами нет.
Лейтенант выпил молча, он не знал за кого пить. В голове пронеслись только замёрзшие на скамейках бомжи, больше за свою офицерскую карьеру он никого не хоронил.
Полковник, слегка перекусив, начал долгий рассказ о войне. Было безумно интересно, особенно в те моменты, когда ветеран рассказывал о сложных ситуациях, часто случающихся на войне. Ернар всячески пытался предугадать развязку. Представляя себя, в те страшные минуты, на месте Азат Керимовича, он мысленно отдавал команды, атаковал, отступал. Даже один раз готов был сдаться в плен. Но тёртый полковник всегда выкладывал одно единственно правильное решение. Смекалистый, смелый, героический старик увлечённо жестикулировал, вскрикивал, понижал голос до шёпота, единожды прослезился. Его выходы из сложнейших боевых ситуаций поражали Ернара. Как мог двадцатилетний Азат, практически ещё ребёнок, обладать способностями опытного воина? Почему он, в трудные минуты всегда думал о своём взводе, и никогда о себе?
Азат Керимович рассказывал о том, как под шквалом огня поднял своих ребят в атаку. Ернар, почему-то глупо вспомнил, о том, как своих сослуживцев уговорил сразиться в футбол с соседним РОВД. Ветеран рассказывал о ранении, полученном при освобождении польского городка, лейтенант это сравнил с переломом, полученным при падении со второго этажа, когда пытался проникнуть в квартиру разбушевавшегося пьяницы. Азат Керимович вытаскивал из под обстрела тяжелораненого бойца, Ернар в унисон доставлял алкоголика в больницу вместо вытрезвителя.
Стыд и несостоятельность, на фоне алкоголя, нарастали у «отличника МВД». Грамоты за отличную службу и физподготовку, на глазах превращались в листы бесполезного картона.
Стемнело. Азат Керимович пошатываясь, встал из-за стола и подошёл к окну.
- Ернар! Подойди. Видишь? – старик указал на небо, - Вот там, звёзды. К ним надо стремиться. А не к тем, что на грудь вешают.
Звёзды на небе, в глазах Ернара сливались, расходились, разлетались брызгами, напоминая салют.
- Ата! Я вижу! Это салют! Салют победы….
- Да! Это наш с тобой салют победы. Мы с тобой сегодня победители. Спасибо тебе.
*********************************************************************************************************************
- Что-то вы долго, жолдас лейтенант, - сержант встретил начальника, протирая заспанные глаза.
- Я только что прожил целую жизнь, - ноги Ернара подкашивались, но дух победителя заставлял крепко чувствовать землю.
- Вы к тому же чертовски пьяны…
- Да, я пьян, и очень счастлив.
- Как же вы на разводе появитесь, - сержант предвкушал первый в своей жизни выговор.
- Я не поеду на развод. Я увольняюсь. - Ернар не задумываясь, содрал погоны, вынул из них лейтенантские звёзды и как можно высоко бросил вверх: «Посмотри сержант…. вон там наши звёзды».

Человек который никому не мешал.(автобиографично)

Mon, 17 Sep 2007 07:42:56 GMT

Мою страну называют центром Центральной Азии. Судьба распорядилась так, что мне суждено было родиться и жить в её «Южной» столице, а теперь и в эпицентре нашего бурлящего мегаполиса. Расположение моей квартиры, я считаю более чем удачным, как территориально, так и по отношению к сторонам Света. Огромный просвет окон, по утрам, позволяет любоваться восходом солнца, не вставая с постели. А вечером, наслаждаться розовым закатом, размешивая «рафинад» в отвратительном кофейном растворе. Здесь всё «центральное». Центральный универсальный магазин, центральный офис «телекома», многие коммерческие организации, расположенные по близости моего дома в своём названии содержат первое и главенствующее слово «Центральный». Но для меня это не показатель причастности к точке отсчёта. Всё это бахвальство, раздутие собственного индивидуализма в немногочисленной массе нашего уникального народа. Главным атрибутом истинного центра, я считаю наличие, по близости Главпочтамта. По географической карте, отсчёт километров между городами ведётся именно от Главпочтамтов, и не как от границ городов, ибо границы постоянно растут. А у нас они растут с колоссальной скоростью. Мне до главного «синего ящика», три минуты ходьбы. И я смело заявляю: я живу в центре. Нет, лучше я скажу, что живу в центре Центральной Азии.
Окна моей квартиры позволяют наблюдать не только движение солнца. Через них я вижу многотысячные счастливые лица горожан, спешно бегущих в сторону главного магазина, и неспешно идущих от него с добротными формованными пакетами «Rene Lezard», «BOSS», «Lagerfeld». Окна мне позволяют видеть дорогие автомобили на одном из главных проспектов города, которые, кажется, не двигаются ни на миллиметр из-за своего количества. Их много, они безумно красивые. Сочность красок и оттенков, лучших в мире машин, не в силах передать кисть самого лучшего художника. Да и правильно, художники пусть передают чувства, а колерщики пусть придумывают цвета - необычные, безумные.
Размеры своей, теперь уже любимой квартиры, я ежедневно измеряю своими «гуливеровскими» шагами, от одного окна к другому. Там, за пределами кирпичной кладки, течёт жизнь: бешенная, скоротечная, феерически-обманчиво красивая. Но здесь, внутри моего очага, жизнедеятельность человеческой особи, тормозится, разворачивается вспять, возвращает в детство. Не я это придумал, это слова моих друзей, знакомцев и незнакомцев часто пребывающих здесь. Огромное количество увеселительных заведений в пределах одного квартала их не привлекает, они обожают отдыхать здесь, в моей уютной квартире. Одна величайшая личность (он, правда! для меня величайшая личность), назвал моё обиталище: «Страна нежности». Что же, мне нравится, пусть будет так.
Три месяца назад, я впервые вошёл в «Страну нежности». Ремонт был закончен, вокруг всё отдавало девственностью. У входной двери лежал конверт с подписью: «От Саши-дизайнера». Я его вскрыл, на листе, вырванном из ежедневника, пронумерованном 25-м июня, я прочитал довольно скупой текст: «Не всё успел закончить. Трубы не подключил, входную дверь не докрасил. Маляры и сантехники ушли в глубокий запой. Я ложусь в клинику. Плохая «аура» в твоей квартире. Ключи у соседки. Не держи зла». Я позвонил жене дизайнера, она меня убила фразой, что Саша в закрытой клинике для наркоманов.
Я вселился. Саша здорово поработал, он сумел перещеголять мои богатые фантазии. В тридцать шесть квадратных метра, он умудрился вместить всё, что требуется для полноценной жизни. Он спланировал всё, что удовлетворило бы мои капризы. Мелочно говорить о шкафах и ширмах, о сорока-двух розетках и выключателей в однокомнатной квартире, о вытяжке специально для курящих и об двадцати четырёх энергосберегающих лампах дающих ночью ощущение дневного света. Важность его проекта, с особым наслаждением, я оценил в топчане, идеально вписавшемся в крохотной квартире. Величайший «траходром» со всей остальной мебелью, никаким образом не уменьшил габариты квартиры. «Гении должны умирать в наркологических или психиатрических клиниках»- подумал я, развалившись на мегакровати.
Гении, таланты, неординарность личности…. Лёжа на топчане, я думал о том, что судьба сильно обидела меня, обделив, такую жалкую и ничтожную личность как я. Я, вчера закрыл очередную страницу своей жизни…. я начинаю новую жизнь. Какую?
Мысли путались: работа, новый уклад, прогресс, творчество, доброта; или всё же злость, наглость, терпение, переоценка ценностей….
- Остенбакен! Привет, я вернулся! Мне бы расслабиться, – первое, что сделал в тот момент, чтобы упорядочить скрежетание шестерёнок своего мозга, я позвонил закоренелому барыге.
Через тридцать минут, я владел миром. Держа в руке спичечный коробок с бесценным содержимым, я уже осознавал: «Я выше, я сильнее, но, к сожалению не быстрее». Да и нужна ли спешка, в момент главного вопроса своей жизни: «Как жить дальше?»
Смастерив первую папиросу, я ещё не осознавал, что делаю первую ошибку. Тяжёлую, гнусную ошибку, усугублённую стаканом водки…
Уснул я моментально. Мне приснился чудесный сон. Футбольный мяч, пирожки с картошкой, шнурки, которые я никак не мог зашнуровать, Мама…. Потом раздался пронзительный звон, я попал под локомотив метро, кажется в Питере на станции «Чёрная речка». Я проснулся. Злощастный телефон разрывался. Я промычал в трубку…. мои друзья напросились в гости.
Я прождал их час или два. Голова страшно гудела, я не знал чем себя увлечь, и совершил вторую ошибку: уже привычно пустил в расход вторую «беломорину» и допил початую поллитровку.
«Братцы» нарисовались к вечеру. Ожидаемой поддержки я не услышал. Сквозь наркотический дурман я только и слышал:
- Эти суки мне зарплату задерживают….
- Я машину угробил ради этих тварей….
- Шаламов за нас за всех страдал….. (здесь я очнулся: «Шаламов страдал за свою глупость»…)
Позже разговор перешёл на обсуждение сборной по футболу, девушек и тому подобное.
Но я уже не соображал, мне очень хотелось спать….
Дальше ничего не помню. Меня интересовал только мой сон. Красивый, добрый, сказачно-фантастичный. Все мои мечты, нашли блаженство в лучших моих снах. В лучших, за всю мою жизнь.
Когда-то давно, в детстве, я увидел животное, неспешно передвигающееся по дереву. Кажется игуану. Она делала длительные паузы, перед тем как, переставить свою ногу для очередного передвижения. На третий день, я полностью соответствовал этой мерзкой твари. Пребывание в сомнамбулическом состоянии мне очень нравилось. Я полностью подарил себя миру алкоголя, наркотиков и грёз. Я начал жить в своём мире, мире сна. В том мире, где существовала величайшая страна – «Страна Нежности».
На пятый день я проснулся от голода. Голод страшная штука, особенно когда дома нет даже соли. Этот факт, мог меня вернуть к реальности, но неожиданно, злощастная Леночка нарисовалась на пороге моей квартиры. Эта алчная особа, явилась с пакетом продуктов и бутылкой вина. Лену я называю алчной, в силу её неугомонной сексуальной похоти. Она готова меня (может быть не только меня), кормить и поить на свою убогую зарплату, ради пятиминутного трения. Но секса мне не хотелось. Мне безумно хотелось есть. Голод превыше плотской услады. Наверно отсюда и выражение: «Любовь к мужчине лежит через желудок». Я, изображая из себя скотину, наелся, напился, выкурил остатки марихуаны, швырнул ключи кормилице, и погрузился в сон. Реальность и быт тяготили. А там, во сне я ощущал лёгкость, полёт, временами возвращаясь домой маленьким мальчиком к родителям и к неугомонному братику.
Так плавно потекли дни. В тишине, пробуждаясь, я размышлял о своей сущности, об ангелах, о боге, о бесконечной вселенной. О добре и зле, о женщинах и мужчинах. О снах. В какой-то момент я прозрел, научив себя загадывать сны. Я видел то, что хотел видеть. Своё детство, свою силу и могущество. Я забивал голы Бразильцам, строил хосписы для нищих, спасал тяжело больных. Дважды умирал: один раз в Афганистане, второй раз в Чечне, почему-то меня умирающего на руках нёс Пореченков. И всегда я возвращался ребёнком домой, к Маме….
Пробуждения жутко не хотелось. Друзья неутомимо грузили меня своими жизненными проблемами. Границы моей квартиры, напоминали границы между адом и раем. Там за порогом был «ад», здесь был маленький, но «рай». Я ел за счёт друзей, я пил за счёт друзей. Отвечал я им, крышей над головой и марихуаной. Они мне рассказывали новости, я их не слушал. Я всё время думал. Думал о несправедливости, о счастье, о возможностях человека. И ни разу я не подумал о своём будущем. Я сам себе был не интересен. Я ни разу не взял в руки книгу, я не включал телевизор. Я некому не звонил…. Я морально умирал….
- Вы наш новый жилец? – неуверенно протягивая голову в проём слабораспахнутой двери, скрюченная старушка обратилась ко мне, с любопытством рассматривая интерьер моей квартиры.
- Да, я тут живу…. – запнувшись, я никак не мог вспомнить, сколько же я здесь уже живу.
- У нас в подъезде дедушка умер, мы тут скидываемся, кто сколько может. Я смотрю вы богато живёте.
- Сколько надо?
- А сколько не жалко….
Я зашарил по карманам, оказалось, что я в трусах. В кармане мятых штанов я с удивлением нашёл тысячную купюру. Глаза бабуси вспыхнули. Видимо это был существенный вклад.
- А что такой опухший. Пьешь, поди?
- Нет, болею…. Почки у меня…. – пришлось соврать, чтобы не спровоцировать негодование соседствующих пенсионерок.
- Ты спускайся в третью квартиру, надо бы соседа помянуть.
За длительный неопределённый срок, я впервые вышел из своей конуры. Посетил пропахшую плесенью квартиру старика. Старушки напоили меня до чертей. В свою очередь я пообещал установить на подъезде кодовый замок, и поспешил домой. Но, выйдя в подъезд, безумно захотелось вдохнуть свежего городского воздуха. Дальше понесло. Я вспомнил о существовании своего автомобиля. Закрутило. Закуражило. Назвав себя Сергеем Есениным, а вечер «Есенинским» я ощутил прилив жизненных сил.
Двигатель работал отменно, горючего в баке было предостаточно. Руки помнили руль, а ноги педали. Я летел. Я услышал музыку из магнитолы и громко запел. В бардачке я обнаружил свой сотовый телефон и «зарядку». Я начал звонить всем подряд. Мне было безумно хорошо. Я захотел увидеть всех своих друзей.
Друзья в ту ночь, оказались все при деле. Они участвовали в какой-то глобальной акции. Что-то искали по подвалам и чердакам. Я к ним подключился, чем поверг их в шок. «Брызгающая слюнями свинья», пыталась им помочь, не зная цели акции. Потом было пиво, человек в форме…. Дальше не помню. Есенин умер, а я уснул.
Пробуждение было жутким, голова раскалывалась, но главное, я был дома, обо мне позаботились. Окружающая среда, как я тогда подумал, меня не приняла. Я похмелился, перекурил, и уснул. И всё началось снова, только хуже: я стал бояться улицы. Стал бояться своего любимого города.
Время суток для меня перестало иметь значение. Я бодрствовал три часа, а спал двадцать один час. Я спал в присутствии, теперь уже друзей-постояльцев, моей квартиры. Дубликаты ключей разошлись по рукам. Продукты в холодильнике менялись с завидным постоянством. Водка и пиво были всегда. Начали появляться незнакомые личности. Один раз кто-то помыл посуду и навёл порядок в квартире. Спустя какое-то время, я, пребывая в своём уже привычном состоянии сна, почувствовал неприятное тепло. Я пробудился и увидел рядом с собой спящего незнакомого мужчину. Но сил разбираться не было. Мне даже не важно было знать, с какими намерениями он вообще здесь. Он был одет, а это главное, меня это успокоило. Я хотел спать, и этот возмутительный факт для нормального человека, меня особо не встревожил.
Время шло. Я терял присущие полноценному человеку способности. Я умирал.…
Я умирал с наслаждением.
***
Я долго не мог открыть глаза. Злощастная муха не давала покоя, пытаясь забраться поглубже то в ухо, то в нос. Я укрывался от неё в одеяло, но было жарко и мне приходилось раскрываться. Обычно от прикосновений насекомых ощущаешь лёгкий зуд. Но эта отвратительная муха доставляла мучительную боль. Назойливая, настырная тварь всем своим присутствием доказывала свою важность, свою главенствующую позицию в моих территориальных пределах. Я готов поделиться своим кровом с друзьями, с друзьями друзей, но никак не с мухой. Собрав в себе остатки сил и гнева, я бросился за гурманом человеческих отходов. С дивана она лихо улизнула, затем слилась с коричневым оттенком мебельного гарнитура, потом снова прорисовалась на фоне белого потолка и села на огромное зеркало в прихожей. Замахнувшись старой газетой, и уже изготовившись для удара, я вдруг почувствовал перед собой присутствие незнакомого мне человека. Осунувшийся, дряхлый старик с чёрным лицом и немытыми длинными волосами смотрел прямо мне в лицо, угрожая газетой. Я перевёл взгляд на электронные настенные часы: девять утра, пятнадцатое сентября, суббота, две тысячи седьмого года.
Три месяца прошло. Три месяца пребывания в «Стране нежности». Я почувствовал себя разбитым, как это обычно бывает после трёхдневного пребывания на Исык-Куле. Где себя всецело посвящаешь безудержному куражу в купе с алкоголем и наркотиками. Я почувствовал себя разбитым, как в то утро(обычно понедельник), когда Киргизский автобус-чартер выбрасывает тебя в районе Центрального автовокзала в шесть утра, и, превозмогая душевную и физическую боль, ты добираешься до своего дома, в лучшем случае на такси. Но ещё больше убивает то, что спустя три часа ты должен быть на рабочем месте.
Я забрался в душ. Просидел там два часа, смывая с себя застарелую вонь. Мысли ещё путались: «Три дня – это не три месяца. Как больно…. Муха ест гавно и не воняет, а я воняю. Странно, почему автовокзал называется «Центральным», а находится, чёрт его знает где? Блядь, как я устал…»
Душ сделал своё дело, ко мне вернулся разум, главная отличительная черта «Homo Sapiens». Я упал на свой роскошный топчан. Нет, не спать, а собраться с силами. Завтра я иду искать работу.

По-моему, пора домой...

Sun, 24 Jun 2007 12:09:53 GMT

Время, с точки зрения астрофизики, понятие абсолютное. Каким-то образом, оно связано с движением планет и Солнца. Говорят, чтобы правильно отслеживать время, не имея под рукой хронометра, нужно считать через «и». Но это о секундах, в лучшем случае о минутах, на больший временной промежуток не хватит терпения. Для меня лично время, точнее его восприятие - единица относительная, имеющая прямую связь с ощущениями. Иначе как можно объяснить скоротечность трёхнедельного отпуска на берегу Индийского океана, который пролетел как один день. И наоборот, ужас первого профессионального прыжка с парашютом, когда время отделения от вертолёта до раскрытия купола всего каких-то пять секунд,а длится целую вечность.
Люди постарше, говорят, что, перешагнув экватор своего жизненного пути, начинаешь ощущать ускорение времени. Ощущение продолжительности года в детстве, в десять раз длиннее года, прожитого сорокалетним человеком. Исключением, мне кажется, можно считать двухгодичный срок службы в вооружённых силах или двадцать пять лет тюремного заключения. Но утверждать не буду. По липовой справке, мне удалось избежать первого, а по меланхоличности характера второго. Хотя, как говорится: «Не зарекайся…».
Возможно, я уже перемахнул свой жизненный экватор. Так как значимый шестимесячный период моего пребывания в Санкт-Петербурге, не смотря на все тяготы и переживания, закончился на удивление быстро.
Питер, замечательный и очень красивый город. Для знакомства с его историей и архитектурными ценностями достаточно, наверно, одного месяца. Но чтобы познать скрытую от глаз туристов внутреннюю богатейшую жизнь и атмосферу этого прекрасного города, потребуется более длительный срок.
В плане познаний городских задворок, мне очень повезло. Я не верю в Бога и провидения, но очень верю в одухотворённость космоса («capitanburan»!!!), и искренне благодарю высший космический разум, за то, что в этом городе он свёл меня с замечательными людьми. С ними, мне посчастливилось проникнуть в тайны частной жизни петербуржцев. Вместе с ними я переживал радости и огорчения, познал романтику белых ночей, пережил единодушие и скандалы коммунальных квартир, видел тяжёлые трудовые будни и безграничный размах праздной жизни. Здесь мне довелось проштудировать огромное количество замечательной литературы. Наверно, ни в каком другом городе нет такого обилия книжных магазинов, как в Питере. Жители города упиваются книгами. Читают все, от малышей до стариков. Читают везде: в метро и в общественном транспорте, в кафе и ресторанах, в парках и на отдыхе за городом, в очередях за билетами в театральных кассах и турагенствах. Здесь я увидел удивительное для меня явление, местные люди способны читать на бегу, трусцой передвигаясь вдоль широких проспектов. Чтобы выработать такую способность, наверно нужны годы тренировок.
До отъезда остались считанные дни. Собирая дорожную сумку, я непременно уложу туда предметы, которые всегда будут мне напоминать о Санкт-Петербурге, а точнее о людях, которые передали мне их в память о нашем совместном времяпрепровождении.
Майка и шарфик футбольного клуба «Зенит» подаренные Ромой, книги перевязанные бечёвкой на манер кочующих среди коммуналок шестидесятников от Марины, джинсовая куртка «Levis» ещё сохранившая аромат Юлечкиных духов и маленький бюст Петра первого с рабочего стола замечательного человека Севы.
Количество этих предметов ничтожно мало, в сравнении с объёмом воспоминаний, которые, я увезу с собой. Питер, теперь навсегда, у меня будет ассоциироваться не с дворцами, мостами и парками, а с этими прекрасными людьми, которые наполняют ауру своего любимого города добротой, искренностью, гостеприимством, творчеством, патриотизмом…
Появление в моей жизни этих людей, и ежедневная колоссальная поддержка друзей родной Алма-Аты, позволила мне пережить наверно самый трудный период моей жизни.
Воспоминания, конечно же, заслуживают почётного места в моём журнале. Вообщем, кому интересно: «Welcome!»…

СЕВА.

Мама сегодня спала тихо, лучше сказать спокойно, что в последнее время случалось редко. Лена, девочка из Петрозаводска, лежащая на соседней койке, тоже, поводов для тревоги мне и медперсоналу не давала, лишь однажды пробудившись, попросила подать судно. Судно здесь подают не для дефекации, а для скудных рвотных масс, которые многократно и ежедневно изматывают пациентов на протяжении всего длительного лечения.
Рвота…. Мы с ней по большей части знакомы после перепоя, когда наполненный вкусностями желудок, фонтаном извергает поток ароматной массы в унитаз или уличный арык, после чего становится на душе спокойно, а в голове наступает просветление. Но рвота онкологических больных облегчения им не приносит, и со стороны кажется, что каждый гортанный позыв, с кашлем, непременно, готов высвободить в судно измученную душу. В эту секунду нужно заглянуть в глаза маленьких и взрослых пациентов, наполненных слезами. Это не проявление слабости, это всего лишь от внутреннего напряжения. Взглянув в эти глаза, отчётливо приходит понимание настоящего мужества и стойкости перед вынужденными страданиями, ибо ничто иное, как они, отражают всю силу скрытых человеческих возможностей. Медицина, к сожалению, пока ещё слаба...
Химиотерапия, жуткий и страшный метод лечения. Почти каждую ночь, мне приходит в голову мысль: «Почему доктора фашистской Германии были увлечены психотропными средствами? Если бы они изучали препараты химиотерапии, они бы доставили не мало страданий своим подопытным пленникам, но благодаря своим работам, после войны вполне могли бы заслужить пощаду, а если бы получили какие-то положительные результаты, то возможно какую-либо медицинскую премию…»
Редкая спокойная ночь, позволила расслабиться. Сидя на табурете, сложить руки, на спинке кровати тихо посапывающей матери, и немедленно погрузиться в сон.
Прелюдия сна, в голове рождает мысли плавно растворяющиеся в темноте сознания. Затем появляются обрывочные образы, завязывается бессмысленный диалог, в процессе которого прорисовывается объёмная картинка. Картинка оживает, начинается движение по иллюзорному миру.
О снах хочется думать всё чаще. Это желание, видимо, вызвано уже вошедшими в привычку бессонными ночами. Сегодняшние размышления не были исключением:
«Сны имеют магическую силу. Какую? Невозможно объяснить. Умеющие их толковать, пытаются прогнозировать будущее или расшифровывать прошлое…. всего лишь…. но это паранормально, нелогично…. Про сны, я знаю, как и все, немного. Знаю только то, что они способны пробудить скрытые чувства или вернуть затерянные в глубине мозга воспоминания...». Вижу себя в студенческом белом халате…. вижу однокурсников…. теперь, кажется, больницу….
Вздрагиваю…
- Эй! Не спи, я везде не поспею… – Сева, просунув голову в дверную щель, заставил меня пробудиться.
- Чуть не уснул… - соврал я, сфокусировав физиономию Севы, - Что-то случилось?
- Ничего, сегодня всё очень даже спокойно. Давай-ка выйдем, покурим.
«Курилки», как и во всех больницах, имеют одинаковый набор предметов: кушетка, банка из под кофе наполненная окурками, списанный медицинский хлам и огромное окно, наверно самое большое, какое есть в отделении.
- Мне твоя мама говорила, что ты тоже медик? – Сева, снимая халат и повесив его в шкаф, чтобы не пропах табаком, обратился ко мне.
В этом медбрате всегда проглядывалось что-то особенное. И даже этот поступок, выделял его уникальность. Никто из медперсонала, перекуривая, никогда не снимал халат.
- Да какой я медик. Пятнадцать лет прошло, как я расстался с медициной, и лет пять, как не вспоминаю, – протянув зажигалку Севе, я увидел его атлетическую фигуру сквозь лёгкую майку. Этой мелочи не хватало для огромного набора сплетен и домыслов вокруг него. Мне тут же захотелось выложить ему кучу вопросов о его загадочной персоне:
- Сева! Вот ты симпатичный, с фигурой Геракла парень, приятный в общении, обожаемый пациентами и персоналом, профессиональный в работе. Берёшь дежурства настолько часто, что я даже не представляю, когда ты отдыхаешь. И самый главный вопрос, ты выглядишь очень взрослым, а работаешь медбратом. Сколько тебе лет? Тридцать пять?
- Тридцать восемь… - Сева сел на подоконник, - Если тебе интересно, то скажу тебе, что у меня диплом врача. Я окончил Ленинградский медицинский университет.
- Не понял??? Как же так?
- А вот так. Всё просто. Я неплохой диагност, по глазам могу оценить состояние больного, предугадать осложнения. Но на врача я не тяну.
- Но почему?
- Видишь ли…. Я медбратом работаю со второго курса института, и с практикой познакомился намного раньше своих однокурсников. Всё что читали нам на лекциях, настолько сильно опаздывало для времени текущего, что многое не сходилось. Я в порыве молодости стал увлекаться современными методами лечения, новыми лекарственными препаратами, а потом понял, что я не успеваю. Я понял, что начавшийся технический прогресс в восьмидесятых годах, и ещё не достигнувший своего пика, всегда будет, для меня недосягаем, мой мозг не способен вмещать в себя ежедневно рождающиеся плоды технической революции. Медицина бурно совершенствуется. К получению диплома, я окончательно убедился, что, будучи врачом, я буду, способен помогать единицам, а калеками сделаю большинство пациентов. Наука не для меня, а слепая практика не по душе. Поэтому, получив на руки корочку, я так и остался медбратом, - Сева затянулся и пустил в окно струйку дыма.
- Мне ещё говорили, что в твоё дежурство никто не умирает, не смотря на то, что в этом отделении часто спускают в морг, в белых простынях. И Старшая медсестра говорит,что ты чуть ли не талисман,оберегающий от смерти,это правда?– я вдруг поймал себя на мысли, что очень ждал этого разговора, по этой причине мне было безумно приятно общаться с Севой.
- Правда. Но не всё. Я, конечно же, не талисман. И на моём дежурстве умирали. Это было один раз и очень давно, двадцать лет назад. В другом отделении.
- Расскажи, пожалуйста. В палатах всё тихо, да и вся ночь впереди, - сегодня у меня появилась возможность вытянуть из Севы всё, что меня интересует.
- Тогда давай чаю выпьем, - Сева достал из кармана две карамельки.
- Ты кури, я сейчас организую, - оставив медбрата в одиночестве, я пошёл в палату за чайником и бокалами.
Спустя десять минут мы пили ароматный чай. Остужая бокал, Сева усердно дул на него, после, выставил за окно.
- Знаешь, в моём рассказе не будет ничего особенного, я, вообще, мало с кем делюсь воспоминаниями. Но сейчас белые ночи, мне самому хочется погрузиться в теперь уже далёкие молодые годы. Романтика скальпеля и спирта, как говорится.
Рассказывал Сева умело, очень аккуратно обращаясь со словами. Видно было, что своими воспоминаниями он дорожил. В моей голове, каждое его слово, укладывалось кирпичиками, превращаясь в «художественное произведение». Когда собеседник ведёт со мной откровенную беседу, я всегда представляю себя читателем, перелистывающим страницы уникальной книги. Каждый из нас по-своему уникален. Сева и его жизнь тем более…

Весна 1987 года.
«- Дедуля, привет! – крикнул я на бегу старенькому вахтёру.
- Севка! Опять малой опаздываешь, беги скорее, там у вас «пятиминутка» заканчивается.
- В «анатомке» пришлось задержаться, - оправдываясь, я вбежал в родные стены больницы, в которой работали мой дед, мама и где прошло всё моё детство.
- Ну, это ты заведующему скажешь… - пробурчал вахтёр, закрывая на ночь двери.
Я трижды нажал на звонок входной двери отделения. Так звонила скорая помощь, отрабатывая экстренный вызов.
- Ну что ты опять всех пугаешь, - медсестра Таня впустила меня.
- Таня, привет! Заведующий знает, о том, что я опоздал?
- Все знают. Твоим «положением» пользоваться надо, а не скромничать, студент…
- Язвишь?- отпихнув медсестру, я вбежал в раздевалку.
- Фу, от интеллигента «такое» слышать противно.
- Извини, Танюша, если бы это было обычное отделение, я бы не скромничал, но здесь же реанимация. Ещё и детская. Меня потом не простят.
- Кто тебя не простит?
- Да хотя бы вы! Спешащие домой после дежурства. Сколько ты уже без сна…. сутки?
- Уже вторые пошли, из-за тебя, милый.
- Стерва, ты Танька, за тобой куча парней бегает, а ты ещё меня хочешь совратить? Я, вообщем, тебе не «милый». Сдавай дежурство и вали к своим хахалям.
- Ладно, принимай…. Вообщем, так…. Поступил один новенький, детдомовский со смешной фамилией Буравчик, урод, каких ещё у нас не было. Твоя любимая Маша, в очень тяжёлом состоянии, будь при ней всю ночь, хотя я знаю, что ты от неё ни на шаг не отойдёшь. Что ещё? Ну, всё остальное в журнале.
Мы обошли детей, мирно спящих в своих кроватках. Я знал, что их сон, дело Таниных рук. Детские стоны и плач, доставляли ей немалые страдания, она обкалывала малышей реланиумом, обеспечивая себе спокойное дежурство. Заведующий был «не против», - усугубить положение маленьких пациентов это уже не могло.
Проводив Таню, я расположился за сестринским постом, разложив на столе учебники перед завтрашним экзаменом, и принялся за изучение врачебных назначений.
Радиоприёмник тихо нашёптывал голосом Газманова: «Только дождись меня, через дожди храня….»
« Сука, ты Танька, раздразнишь и свалишь….. Эх, остаться бы когда-нибудь с тобой на ночное дежурство», - расчерчивая температурный журнал, я расплылся в романтических чувствах.
- Сева! Сева!!! – раздался детский голосок из дальней палаты.
- Что случилось, Маша? – я подбежал к девочке, уже настолько знакомой, что смело её можно было называть «нашей».
- Сева, можно я вас буду «так» называть, вы же не очень взрослый?
- Конечно, Солнце, да и старше я тебя не намного, - я погладил влажный лобик девочки.
- Я умираю?
- Что за глупости, наши врачи тебя вылечат, - от взгляда Маши, моя речь запнулась, она смотрела на меня по взрослому. Лежачие дети всегда кажутся старше своего возраста.
- Нет, я умираю, не обманывайте меня. Я знаю, у меня лейкоз, а это неизлечимо. И ещё, я вас люблю, у вас глаза добрые.
- Это всё неправда, глаза добрые у всех врачей, и ты не умираешь. Дети не могут знать, что такое смерть.
- Нет, вы особенный, а я…. я, не ребёнок, я уже взрослая.
- Но взрослые лечатся во взрослых больницах, а ты у нас, в городской детской, - неловко подбирал я слова перед девочкой.
- И всё же, я не ребёнок. Посидите со мной…. пока я не умру…. пожалуйста… - Маша закрыла глаза и проглотила детский всхлип.
Я не знал, как поступить, нужно было говорить, но о чём? Я понимал, что уступаю в интеллекте двенадцатилетнему ребёнку. Я взял её руку:
- Машенька, ты самая красивая и умная девочка, ты будешь жить, и…. ты должна жить….
- Я уже не смогу жить, хоть и хочу. У меня кровь сгнила, а без крови люди не живут, но пока вы рядом, мне легче.
Не в первый раз я оказался в отчаянии, но сейчас всё нутро сдавило, чтобы вырваться через глаза и глотку градом слёз и криком. Маша держалась мужественно. Сдерживать себя я больше не мог. Мне нужен был свежий воздух, другая палата, курилка, всё что угодно, но только не увиденное мной в эту минуту слабую улыбку детского обожания сквозь борьбу с болью. Млеющую, от той улыбки, вопреки страданиям, девочку, которой приносит необъяснимое счастье моё жалкое прикосновение.
Из соседней палаты раздался истошный детский крик.
«Машенька, я тебя оставлю на секунду….» - почувствовав облегчения от смены обстановки, я кинулся в другую палату.
«Господи, детки, вы начали просыпаться, но не колоть же вас опять снотворными», - произнёс я вслух, вбегая в палату напротив, предчувствуя бессонную ночь перед экзаменом.
- Дядя, я пить хочу… - пропищал заморыш под простынёй.
- Буравчик…- откинув простынку, я ужаснулся, Таня была права, это был действительно уродливый малыш, какие раньше нам не встречались: вывернутые, как у кузнечика ноги, скобообразные руки со сращенными пальцами, единственное, что меня не удивило, гидроцефалическая голова и раздутый животик.
- Пить хочу… - повторил ребёнок, пустив «шептуна», и наполнив комнату ароматом сероводорода. Выглядел он, года на три.
Я достал из шкафа стерильную соску, надел её на молочную бутылку, и поднёс маленькому пациенту.
- Нет, дядя, я пью из трубочки или из стакана, так больше входит, - ребёнок рассуждал по взрослому.
- Как тебя зовут? – сменив бутылочку на стакан, спросил я.
- Вадик. И мне десять лет, я уже взрослый, просто выгляжу маленьким, из-за уродства, - пытаясь прикрыть своё тело, малыш потянул на себя простынку.
- Не стесняйся меня, видишь на мне белый халат, значит, можешь смело при мне быть голеньким, - я попытался поддержать с ним разговор.
- А я вас и не стесняюсь, мне просто холодно. Вы меня напоите, и идите к Маше, вы же её любите?
- С чего ты так решил?
- А мне тётя Таня всё рассказала.
- Ну, прямо, уж всё?
- Ну, не всё, я же здесь всего один день. Я могу сказать больше. Маша сегодня умрёт, но вы будьте, пожалуйста, с ней, вы ей больше нужны, а я вас потревожу, когда будет совсем невмоготу. В крайнем случае, пописаю на простынку. – Вадик, смущаясь, натянул простынь на глаза.
- Почему ты так рассуждаешь? Надеюсь, ты не злишься?
- А я не умею злиться, и не умею ходить. Но когда-нибудь я научусь писать (ударение на первый слог) без вашей помощи, и проживу столько, сколько и вы. – Вадик улыбнулся, его улыбка на раздутом, исполосованном венами черепе смотрелась нелепо, даже ужасающе.
- Ладно, спи. Если что-то будет нужно, обязательно позови, но только не терпи. Я здесь всю ночь не буду спать, - покинув палату, я направился к Маше.

- Хорошо, что ты пришёл, а я здесь думаю о том, как «там» хорошо… - Маша протянула ко мне руку.
- Где «там»? О чём ты вообще? – я никак не мог понять цепочку её логических рассуждений.
- Там….- девочка задумалась.- Мне в гематологии, мама одного мальчика рассказывала, о том, что Бог забирает к себе только добрых людей, а злых и жадных оставляет на земле. У тебя кто-нибудь умирал?
- Нет, все живы и здравствуют, и тебе не советую о глупостях думать, – я всячески пытался её отвлечь от грустных мыслей, но чувствовал какое-то бессилие перед возникшей ситуацией, какое-то непонимание глубины детских рассуждений.
- Это не глупость. На нас здесь смотрят…. Хорошие улетают…. А я хорошая, я знаю…. Посмотри на телевизор, у меня температура тридцать пять и четыре, а через полчаса будет тридцать пять и два…. Я остываю….
Я взглянул на монитор, нужно было срочно звать дежурного врача. Температура не вызывала тревоги, для больных с лейкозом это нормально, но сердцебиение и давление тревожило.
- Игорь Олегович! Маша!!!
- Сева, садись…. Тебе чаю налить? – доктор был спокоен, но всё же закурил.
- У Маши показатели…. – бойко начал я.
Врач перебил:
- Понимаешь, есть область медицины, где мы бессильны. В ситуации с Машей, я вынужден прекратить дальнейшую терапию. Сейчас, мы ей продлеваем не жизнь, а страдания.– Игорь Олегович со злостью смял сигарету,- Поверь, мне тоже жаль.
- А что делать мне?
- Будь с ней…. она об этом просит, значит ей сейчас это нужно.

- Я же права…. Ну не молчи… - глаза девочки набухли слезами.
- Маша не плачь, я рядом, и не куда не уйду.
- А я и не плачу, это глаза… Они сами…. Они ещё живут…. Мне холодно, а я потею…. странно, вот вся простынка мокрая…. Я хочу умереть раньше, чем я растаю…. Я же теперь как сахар…. - Маша смахнула влагу с глаз.
- Ты, держись, прошу тебя…. Наверно, мама того мальчика права, то есть она права…. там тебе будет хорошо,- я больше не мог врать.
- Севочка, вот ты и понял…. мне это нужно было знать,- Маша закрыла глаза.
Через пять минут монитор вяло запищал.

- Не расстраивайся, тебе всего лишь восемнадцать, у тебя всё ещё впереди. Если посвятил себя медицине, крепись, это случается часто,- Игорь Олегович похлопав меня по щеке, схватил меня за затылок и прямо в глаза продолжил: - И помни главное, у тебя ещё семь пациентов, которым, к счастью, мы можем помочь. Ты нужен им.
- Я всё понимаю, но сдержать своих чувств не могу.
- Пройдёт, со временем. Мы всегда будем видеть смерть, потому что мы стоим на границе между жизнью и смертью. У реаниматологов такая работа»».
*****
Сева сделал паузу, затушил сигарету, не поднимая на меня глаза, продолжил: «В то время, Маше никто помочь не мог. Сегодня, в очередной раз, проходя мимо нашей единственной больницы, где способны помочь детям с заболеваниями крови, я вижу маленьких пациентов, с диагнозом подобному моей двенадцатилетней девочке. Они весело гоняют мяч на площадке клиники. Им повезло. Как и всем детям двадцать первого века. Сегодня, Маша, отпраздновала бы тридцать второй день своего рождения».
- Ты о чём-то жалеешь? – от рассказа Севы, тональность моего голоса заколебалась, но я всё же смог выдавить фразу из себя.
- А ты знаешь, да! Я жалею о том, что с советским прошлым ушла профессия фельдшера. Я по призванию фельдшер.
- Как-то грустно всё это…
- Отчего же. Я счастлив. Я богат воспоминаниями и впечатлениями. Знаешь?! Семь лет назад я получил письмо, как ты думаешь от кого?
- От министра здравоохранения? – не к месту пошутил я.
- Нет! От Вадика. Теперь уже от Вадима Михайловича. Он сейчас председатель общества инвалидов. В холе, видел детские инвалидные коляски? Его подарок, - Сева, наконец-то просиял улыбкой.
- Но ты же не будешь всю жизнь медбратом? – я никак не мог представить пятидесятилетнего Севу, меняющего бутылки на штативе и ежедневно расчерчивающего температурный журнал.
- Буду. Я нужен моим пациентам. Их любовь ко мне несоизмерима ни с чем. Здесь моя жизнь. Здесь я свой. Здесь я главнокомандующий, в хорошем смысле слова. Здесь любой пациент, может избавиться от боли от одного моего слова, потому что моё слово сильнее морфина. Здесь я чувствую себя богом. И, именно, здесь у меня есть главная задача: я должен сделать всё, чтобы мои пациенты никогда не попадали в реанимацию. Мне до сих пор кажется, что оттуда не возвращаются.
Я прекрасно осознавал, что его слова не хвастовство неудачника, а скорее слова собственной уверенности. Он прав. Его любят и уважают, его ценят, им дорожат.
- Сева, на доске почёта висит фотография женщины с твоей фамилией. Это твоя мама?
- Я тебе больше скажу, на кирпичной стене, у ворот, есть мемориальная плита с фамилиями врачей блокадного Ленинграда. Там, фамилия деда.
На сестринском посту заверещал сигнал. Сева, надев халат, умчался.
Я допил остывший чай, и задумался: « Люди, по складу характера подобные Севе, наверно «уходят» в монахи. А он нашёл середину в нашем мире. В мире, который с избытком наполнен негативом. Мы, зачастую, для достижения малозначимых целей, вынуждены проявлять жестокость, эгоизм, цинизм. Наше время, вынуждает нас вырабатывать эти качества в себе, благодаря странной закономерности сегодняшней действительности: «добро - людей послабляет, а зло – закаляет». В чём исключительность Севы? Наверно в том, что он сумел сохранить, привитые ему в детстве, лучшие человеческие черты характера. И не исключено, что Сева знает что-то очень важное, о чём мой замусоренный мозг узнает не скоро - удивительную и в то же время нелогичную для меня позицию, быть счастливым от возможности осчастливить других. Нет, он не монах и тем более не Бог. Наверно всё намного проще – Сева обычный, счастливый человек».

PS: О Юлечке, Роме и Марине в следующих постах…

SMS-ка

Wed, 11 Apr 2007 22:56:06 GMT

За последние четыре дня получил 17!SMS сообщений. Общий смысл примерно такой:"Куда пропал!позвонил бы..."
Друзья мои! Звонить очень накладно, а ковырять сообщения(знаете же)никогда не любил...
Короче нашёл выход. Читайте жизнеописание одного моего дня...
Написал в художественно-публицистическо-хронологическом стиле(короче говоря в стиле SMS), поэтому где-то будет читаться коряво. Но если вдруг на работе будет скучная пауза, то это писание,надеюсь убьёт 15 минут вашей тоски...(главное помните: я жив!)

ОДИН ДЕНЬ……..

«Синяя Чайка» и «Пегас» плавно удалялись от голубой планеты в звёздную бездну под мелодию Александра Зацепина. Блин, что за бред…. Соскакиваю на кровати: - «Чёрт возьми, это же мобила звонит…».
- Алло!-
- Спишь?- ???????
- Рома, ты??? Нет, не сплю,… в футбол играю,…- я взглянул на часы: семь часов утра.
- Подъём братан!!! Сегодня футбол, помнишь?- Ромкин голос был бодр, наверно опять гулял всю ночь.
- Конечно, помню… всю неделю хожу и «ноотропил» пью, чтобы не забыть,… крестиками все руки и лоб исписал… Чё так рано то… - «шестерёнки» в мозгу со скрипом задвигались.
- Начало матча в четырнадцать нол-ноль, на стадионе надо быть за два часа, ещё час нужен, пивком заправиться, и час на дорогу. Короче встречаемся на «Невском» в десять…
- Ладно… «Зенит-чемпион»… До встречи…

Вся «прелесть» коммунальной квартиры заключается в том, что ванная комната постоянно кем-то занята.
- Марина! Поторопись… я опаздываю…- я действительно опаздывал, мне ещё надо было к маме заскочить в больницу.
- Посиди пока с Лёшкой на кухне… я скоро…- голос за дверью приглушала «рычащая» труба.
Алексей, сидя на табурете «гипнотизировал» брикет с двухлитровыми бутылками пива «Степан Разин».
- Что отмечаем?- без интереса спросил я.
- Суббота,… а завтра воскресенье…- Лёша уже был в «дугу».
- Ясно всё с «вами», «Жума»… по-нашему…

Солнечные лучи теплом прогрели мою комнату. День начинался замечательно. Я надел, подаренную ребятами, тренировочную майку со стрелой на груди, и с надписью на спине
«Зенит Санкт-Петербург», обмотал шею шарфом «Зенит 2007» и побежал к электричке, на ходу обидев Марину отказавшись от завтрака.

Несколько месяцев назад, впервые ступив в вагон электрички, ощущал какой-то дискомфорт. Неосведомлённые люди пугали меня "бритоголовыми", молодёжными бандами «работающими» в поездах, беспредельными ментами…. Но ничего подобного не встречал. Вечно, полупустой вагон, мирно посасывающий пиво, казалось, дремал. До меня никому, никогда не было дела. Дважды меня потревожил кондуктор. Всего лишь…

«Рыбацкое»… Пересадка в метро.… Всё. Я в городе…
Выполнив свои обязательства, мчусь на «Невский»… есть ещё десять минут.

- Привет всем,- у Казанского собора собралось уже человек двадцать в сине-голубой расцветке.
- Ещё ждём пять минут, и двигаем,- Рома, как всегда руководил лично,- а пока знакомься с теми, кого не знаешь.
Сэм, Дыба, Мешок, Клаус, Квакша, Боб.… Да всех я уже знаю.… Жмём, друг другу руки, с кем-то обнимаюсь, чувствую, что уже «свой»…
Клаус, хохмач, собрал вокруг себя основную массу ребят. Чешет им про ночь, проведённую с какой-то девкой. Ржём,… Я озираюсь по сторонам в поисках ларька или магазина… Пиво охота…
Наконец-то пошли. Пивной паб оказался рядом, метрах в трехстах. Машка, барменша уже ждала. Разлитое по кружкам пиво стояло на барной стойке.
- Не ошибись!- кидаю я.
- Да с вами не ошибешься. Вы же, как лошади на водопое…- Маша мило улыбается.
Усаживаемся. На плазменных экранах транслируют запись матча чемпионата Англии. Никому не интересно. В углу зала сидит пара солидных мужиков, в другом углу, шесть человек похожих на бомжей,- «Наверно иностранцы»- пробегает мысль в моей голове.
«Как-то всё напряжённо, диалог с пацанами не клеится, водки что-ли, взять…»- я начинаю ёрзать на стуле.
Разрядка наступает сама собой. В зал входят четыре вьетнамца (может быть корейца, китайца или японца).
Клаус оживляется: « Братва! Вьетконговцы!!! Ложись!»
Несколько ребят падают, облокотившись на стол. Имитируя стрельбу из автоматов, открывают шквальный огонь.
- Джонс! Прикройте!- Рома включился в игру.
Я начинаю истерично ржать.
- Сержант Уолесс! Проверьте, что с рядовым Ли! – Клаус обратился к Дыбе, указывая на меня.
- У рядового шок!- Дыба профессионально подыграл.
- Приведите его в чувство.
Я получаю оглушительную пощёчину, падаю со стула, зал наполняется оглушительным гоготом. От смеха, скулы и живот сводит судорогой.
Вьетнамцы, поражённые такой встречей, уходят. «Солидные мужики» нам подмигивают, произносят тост за нас. Иностранцы в ахуе…
Разогрелись…. Теперь всё в порядке.…
До стадиона две остановки с одной пересадкой.

«Сенная площадь».
Переходим на четвёртую линию. Набиваемся в вагон. Одна станция до «Спортивной». Откуда-то далеко раздаётся: «Вперёд Зенит!».
Мы отвечаем: «Вперёд, за Питер!»
- «Вперёд Зенит!»
- «Вперёд, за Питер!»

«Спортивная».
Выходя из метро, я поражаюсь потоку людей одной расцветки. Оказавшись на улице, я и вовсе шокирован. Со всех сторон, к стадиону, стекаются бурлящие сине-бело-голубые реки. Берега безумного потока, чётко ограничивает строй ментов, готовых к самому решительному бою.
Шмон, препирательства, давка…. Наконец-то занимаем свой одиннадцатый сектор.
Симпатичные девушки в «мини» раздают присутствующим инструкции по поддержке футболистов «Зенита».
Несколько пунктов из «программки»:
- Во время объявления состава «Спартака» все сектора поворачиваются спиной.
- На мотив «сердце красавицы склонно к измене…» исполняется следующий заряд:
« Титов неправильной ориентации…». Так же на этот мотив будут предлагаться другие заряды: Быстров неправильной… Судья неправильной и т.д. Следите за заводящим и внимательно слушайте первое слово.
- Из песни Высоцкого « Песня о переселении душ…» предлагается исполнить две последние строчки одного из куплетов: « Но если жил ты как СВИНЬЯ (громко),
останешься свиньё-ё-ё-ю (нараспев) ». Тема повторяется несколько раз подряд для поддержания тонуса у наших московских друзей.

Я уже «заряжен» обстановкой, ко всему вдобавок, мне не нужно заучивать гимн, речёвки и песни «зенитовцев». Все слова, параллельно с распевами фанатов, транслировал огромный экран на стадионе.
Матча вообщем то я не увидел.… Во-первых, был нетрезв. Во-вторых, постоянно на наш сектор накатывала простыня с изображением хрюкающей свиньи. Позже, едкий дым фаеров окутал трибуну. Я только пел, кричал и размахивал шарфом.
Результат: наорался до хрипоты и боли в мышцах. А наш дорогой и всеми любимый «Зенит» проиграл 3-1.
Печали нашей не было границ. Бредём до бара. На этот раз заказываем водку. Пацаны на взводе, не хватает только искры.
- «О! Всевышний! А вот и она, та самая искорка…» - то последнее вразумительное, что пришло в ту минуту в голову. В зал вошли четыре парня с красно-белыми шарфами….

Полчаса спустя…
- Слушай! А ты то чё здесь потерял? – майор с интересом разглядывал мой паспорт.
- За «Зенит» болею…- в голове пробегают десятки вариантов концовки завершающегося дня.
- А чё у вас своей команды нет? – майор жестом указал сержанту проверить мои карманы.
- Есть.… Но «Зенит» тоже люблю. У меня паспорт «зенитовского» цвета,- пытаюсь острить, но менты, похоже, меня не слушают. Их внимание привлекли три тысячи рублей вынутые из кармана.
- Ну…. Значит, драку спровоцировал, без регистрации ходишь.… Задержу-ка я тебя. Будем выяснять, кто ты и что…- майор был решителен в действиях, да и я, тоже, хорош: в ОВИР, на пять минут заскочить, время не нашёл.
После пятиминутного трёпа, расстаюсь с деньгами: - Теперь я свободен???
- Так просто мы тебя не можем отпустить, звони кому-нибудь с Питерской пропиской, запишем его данные и гуляй…
И тут вдруг понимаю, что в буре событий я умудрился потерять мобилу. Копаюсь в голове…. в муках, наконец-то, вспоминаю один из номеров, благо сочетание цифр совпадают с моим паролем на мыле Яндекса.
- Юля привет! Забери меня… - стараюсь говорить как можно трагичнее.
- Где ты?
- В «опорном» в Петроградском…
- Сейчас буду…

Редко Питер дарил мне тёплые вечера. Но сегодняшний вечер, был особым...
Юлька повисла на моей руке, мы вошли в метро.
День заканчивался хорошо. Присутствовала какая-то романтика. Нужно было что-то говорить. Я понёс полную чушь…
- Слушай, Юля! Если тебя одеть в белое бальное платье, а меня в белогвардейский мундир, то мы, наверно, неплохо бы смотрелись на балу у «Его Превосходительства»…
- Тебе скорее пошёл бы чёрный мундир ребят из «СС»…- Юляшка встала выше на ступеньку эскалатора и очень близко заглянула в мои глаза, - Ты мне ничего сказать не хочешь?
- Ну, «спасибо», наверно… - я смущённо опустил глаза и остановил взгляд на «детском пушке» над пухлыми губками Юли.
- Ну….
- «Что «ну» блин…- мысленно рассердился я на себя. В голове вращались, нетерпимые мной слова, из багажа «телячьих нежностей».
Юля обняла меня.… Холодные губы подарили жаркий поцелуй….
- Давай этот поезд, пропустим? – объятия Юли были приятны, промчавшийся поезд заставил её прижаться сильнее.
- 00.40.…Ну, вот и всё… - я оглядел пустой зал метрополитена.
- Что, всё…- Юляшка затупила.
- Это был последний.… Теперь я еду к тебе, или мы вместе едем на Московский вокзал.
Больше нас никто не приютит.
Юля набрала номер на мобильнике: « Мамочка! Я не одна приду. Целую…»
Хитро улыбнувшись, задумалась, и тихо-тихо произнесла: « Скажи всем, что самые лучшие девушки живут здесь… в Питере…»

Юлечка!!! Солнце!!! Я для себя уже давно всё прояснил про Питербурженок и Ленинградок!!!
Питер!!! I love you!!!

Для мегакосмонавта: Убей свою "Жабу", пока она тебя окончательно не задушила... Хургада отстой, Питер всё....

СТАТИСТ(соседям по коммуналке, чья жизнь сплошное ток-шоу)))

Tue, 03 Apr 2007 22:39:52 GMT

«Алёшик! Вам факс прислали!»- Марина Леопольдовна именно так обращалась к мужу. Во-первых, она была дворянского происхождения, во-вторых, очень ценила любимого супруга за его творческие способности.
Алексей Станиславович отложил книгу, аккуратно оторвал термобумагу от аппарата, сложил её вчетверо и вышел на балкон перекурить. Он знал, что на бумаге приглашение на очередную роль. Последние четыре года он был популярен, снимался почти каждую неделю. Жена очень гордилась им: редкому актёру удаётся засветиться на всех центральных и десятках региональных каналах.
Получая приглашения, Алексей Станиславович не сразу вчитывался в текст. Он ждал настоящей роли, после которой он мог бы сказать самому себе: «Эту жизнь я прожил не зря». Пауза давала ему особое, трепетное наслаждение от ожидания. В последнее время оно приобрело статус «мучительного».
Попыхивая сигареткой, он аккуратно отгибал уголки сложенной бумаги, пытаясь уловить первые буквы текста. Терпение лопнуло, Алексей Станиславович развернул лист:
« Уважаемый господин Перов А.С. приглашаем Вас, принять участие в программе «Доктор Курпатов» в качестве главного героя программы. Вашу роль и текст сценария, Вы можете получить 22 марта в 10.00 по адресу….»
Дальше вчитываться было не интересно. Снова те же редактора, дешёвый сценарий, который можно не заучивать, а, импровизируя по ситуации даже заслужить похвалу от руководителей программ. Отказываться от роли он и не помышлял. Всё-таки, триста долларов за съёмочный день, позволили его семье не только перебраться в дорогую столицу из дальнего Говнограда, но и жить в последнее время очень даже безбедно.
Карьера Алексея Станиславовича стремительно пошла вверх после участия в передачи «Окна» с Димой Нагиевым. Тогда ему досталась роль (ужас! это казалось унизительным!)«папы-насильника», он всему миру доказывал, что имеет все права на свою дочь, а сексуальный контакт с ней, всего лишь проявление отцовской любви. Следом было приглашение на «Запретную зону», где он сыграл дядю Сашу, подглядывающего через просверленное отверстие в стене и мастурбирующего на соседку бабу Нюру. Благо половые органы прикрыли чёрным кружком. Единственное положительное впечатление, осталось от общения с Мишей Пореченковым.
Потом в «Стирке» с Малаховым изображал казацкого атамана. Две недели ушло на обучение искусно владеть шашкой. На глазах миллионов зрителей Алексей Станиславович кончиком холодного оружия, с невообразимого разворота, открывал бутылку шампанского. Передача снималась под новый год. Тогда ему был выплачен двойной гонорар. Дальше были: «Час суда», «Без комплексов» со знойной женщиной Лолитой Милявской, «Федеральный судья», «Контрольная закупка», «Понять. Простить», «Малахов+», «Дежурная часть», «Частная жизнь», «Дорожный патруль», «Закон и порядок», «Петровка 38», «В центре внимания», «Комната отдыха», «Две правды», «Чрезвычайное происшествие», участие в молодёжном ток-шоу «Большие» на «Культуре», «Рыбалка с Радзишевским», «Такси» на ТНТ. В «Очевидце» пришлось на велосипеде прыгать с трамплина, и горько плакать в передаче «Жди меня» обнимая потерявшуюся пять лет назад «дочурку», какую-то студентку первого курса Щукинского училища.
Алексей Станиславович легко входил в роль, но вернутся, в «своё» состояние порой было очень сложно. Жена понимала его, и временные выходки мужа гасила бутылкой коньяка. Иногда даже двумя. Об алкоголизме вопрос в семье никогда не поднимался.
Значит теперь «Курпатов»….
- Алефтина, здравствуй!- Перов без стука вошёл в комнату редактора,- Ну что там у нас?
- Приветик! У нас «учитель истории», нуждающийся в психологической помощи. Проблема трудности общения с современной молодёжью.
- Слушай! Какой странный сценарий? Инструкция прямо какая-то…- Алексей Станиславович пролистал кипу листов.
- Общение будет минут пять. Дальше вы должны будете разыграть приступ инфаркта. Это будет «фишка». Доктор Курпатов, на глазах у миллионов зрителей, снимет ваш приступ без всяких лекарств. Только «психологическое воздействие». У нас, понимаете ли, рейтинг падает. Вы как никто, сыграете убедительно.
- Когда съёмка?
- Через два часа…
Перов расположился в холе, трижды прочёл инструкцию. Запоминалось легко. Через час он был готов играть.

Мотор! Начали!!!
- Здравствуйте! Сегодня у нас в гостях преподаватель старших классов Андрей Владимирович Миронов. Взаимоотношения между старшим и молодым поколениями сегодня, наиболее остро наблюдают именно педагоги. И когда нам позвонил Андрей Владимирович, мы без раздумий пригласили его в студию. Расскажите нам о вашей проблеме?
Алексей Станиславович набрал полную грудь воздуха, чтобы начать диалог, как вдруг острая кинжальная боль пронзила его в области сердца. Дыхание сбилось, конечности похолодели, перед глазами замелькали мошки, в ушах загудело. Перов жадно начал глотать воздух раздирая обшивку дивана.
Редактор поднял большой палец верх, подмигнул Курпатову, жестами показал – «всё отлично, продолжаем».
Курпатов что-то рассказывал телезрителям, водил руками вокруг лица Перова, зачем-то дважды щёлкнул его по носу…
Но Алексей Станиславович его уже не слышал. Он летел по длинному тёмному тоннелю на тёплый и зовущий свет. Перед его глазами пробежало его детство, школьные годы, первые роли в областном драматическом театре, юное лицо жены так и не сумевшей нарожать ему детей, «изнасилованная» девочка, оправдывающаяся перед ним, что её заставили соврать, баба Нюра с протянутыми тремястами долларами,обнажённая Лолита танцующая в кабаре,Малахов с Якубовичем распивающие "Ржаную" в компании с Радзишевским на берегу Финского залива...
Видения были прекрасными, но ещё прекрасней была финишная черта тоннеля, за которой убаюкивающие звуки небесной колыбели звали его.Перов расправил крылья...возвращаться он не хотел...

Мужчина-это не пол, это призвание...(10-ый нескорый...)

Tue, 03 Apr 2007 00:55:30 GMT

О событиях 25 февраля 2007г.

Поезд Астана-Алматы. Вагон-ресторан. Десять дней спустя после трагедии.

«Запретили курить. Наконец-то. Дышать в таком маленьком помещении и так было нечем, да ещё все как по свистку после отправления состава, спешат занять места в вагоне-ресторане. Что им не сидится в своих купе? Разворчался,…сам-то не лучше…скинул сумку и бегом через три вагона к столику, да поближе к окну»,- первые глотки пива никак не могли снять остатки раздражения.
- Извините, можно я к вам подсяду…- аульного вида паренёк знал к кому обратиться, в глазах его читалось: «Этот не откажет».
Я огляделся, свободных мест действительно не оказалось. Жестом пригласил его к столику.
- «Ернар…»- юноша протянул для приветствия руку.
Ну вот, началось,… не люблю знакомств в поездах, не люблю делиться тайнами, рассказывать о себе, не люблю, когда соседи по купе напиваются в хлам, не люблю играть в карты. Особенно не люблю, когда женщины за сорок, в двухместном купе предлагают заняться любовью.… Этот вагон-ресторан, наверно, специально придуман для «таких» как я, чтобы можно было уединиться от всего этого.
Изобразив на лице недовольство, я вяло поприветствовал попутчика.
- Водки не хотите? - Ернар продолжал развивать события против моих желаний.
- Пожалуй, выпью. – Неожиданно вырвалось…
Да и хрен с ним, напьюсь, может и правда будет, о чём поговорить. А если останусь трезвым, то через полчаса придётся оставить насиженное место и получится, что меня «выкурили», а это совсем мне не по душе.
- Смотри, сейчас будем проезжать то самое место…- После пятидесяти грамм, Ернар перешёл на «ты». Закусывать было нечем, он просушил губы треугольной салфеткой.
«Аульный интеллигент»- мысленно сыронизировал я.
- Какое, «то самое»???
- На прошлой неделе здесь столкнулись два поезда. Разве не слышал?
- Слышал. Один погиб, ещё один покалечился?
- Да не один, к сожалению… вообщем… я был в том поезде…- Ернар сделал попытку закурить, я указал ему на наклейку с перечёркнутым изображением сигареты.
- По телевизору очень скупо осветили это событие, меня оно даже не заинтересовало...- Я уже захмелел, беседа постепенно завязывалась.
- А ты вот на это посмотри… - Ернар направил мой взгляд в окно, – Видишь, всё в рытвинах, это солдаты разгребали разбитые вагоны, а там за холмом, вагон, разрезанный вдоль колёсных пар, это тот самый последний вагон, он больше всех пострадал. Его за холм специально подальше от людей спрятали…
Открылась ужасная картина: на фоне наших белоснежных степей, резко выделялась
перемолотая гусеничными траками земля, я представил как местами, под тяжестью растаскиваемого груза, техника зарывалась в неё. Длинный, глубокий земляной ров, тянулся за разбитым вагоном до ближайшего холма.
Ернар выпил, на секунду задумался. Больше я его не перебивал.

Десять дней назад…

В купе было душно, от жары сон развеялся. «Зачем же так растопили…»- Ернар взглянул на часы: два часа сорок минут…- «Пойду, покурю».
Из открытой двери тамбура потянуло морозом.
- Что, молодой человек, не спится?- мужчина лет шестидесяти протянул Ернару спички.
- Жарко… проводники спят… температуру убавить некому…
- Часто передвигаетесь на поездах?
- Да… Я курьером работаю, по посёлкам корреспонденцию развожу.- Ернар смущённо опустил глаза. Своей профессии он стыдился. Его одноклассники уже давно в столицу перебрались.- А вы, почему не спите?
- Я привык спать мало, работа у меня такая.- Мужчина прикурил от окурка следующую сигарету,- Я военный врач, военно-полевая хирургия, слышал?
- По телевизору видел.- Ернар мысленно одел его в мундир. Да, именно так наверно и выглядят военные хирурги.- Меня Ернар зовут.
- Камиль Газизович,... - доктор пожал худощавую руку.
- Вы с семьёй едете?
- Нет, жена устала по гарнизонам мотаться.
- Скучаете?
- Да не то чтобы скучаю, тут даже не в любви дело…
- Это как?
- После окончания военно-медицинской академии на выпускном вечере познакомился с девушкой, погуляли, ночь провели вместе, через месяц от её подруг узнал, что она беременна. Встал вопрос о чести, нет… не о мужской и даже не офицерской.… Не хотелось, чтобы её, в бесчестии обвинили. Предложил ей стать моей женой, больше мне предложить было нечего, она согласилась. Теперь у нас двое взрослых детей, они и есть, наша крепкая семья, вообщем привыкли…
Ернара поразило откровение доктора.
- Слушай Ернар, ты не знаешь, почему мы уже сорок минут стоим?
- Буран… снаружи минус тридцать пять, видимость ноль, да и «полотно» замело, будем стоять, пока не рассветёт, или пока дорогу не расчистят.
- Ну что же, тогда будем «курить» до утра и …
Доктор хотел ещё что-то сказать, но сильный удар прервал его речь. Ернара выбросило в проход вагона.
- Что это было?- Камиль Газизович бросился к окну.
- Какой-то урод «стоп-кран» дёрнул, - машинально бросил Ернар, потирая ушибленный затылок.
- Не говори глупостей, поезд стоял без движения. Зови проводника, пойдем, посмотрим…

Проводника звать не пришлось, находу накидывая пальто, он бежал к тамбуру со связкой ключей. Ернар услышал стоны проснувшихся людей, вбежав в своё купе за полушубком, он увидел упавшего на пол с верхней полки соседа.
- Живой?
- Да. Что случилось?
- Пока не знаю…

Проводник, вытягивая шею, пытался рассмотреть в открытую дверь, что же всё-таки произошло. Доктор грубо отпихнул его, и, спрыгнув по колено в снег, направился в хвост состава. Ернар двинулся за ним. Мороз проникал сквозь кожу, снег забился в ботинки, снежинки больно били в лицо и шею, с первым вдохом в носу образовались кристаллики льда, глаза заслезились.
Камиль Газизович шёл быстро и уверенно, Ернар старался не отставать.
Добравшись до конца состава, открывшаяся из плотной снежной стены картина, показалась Ернару неправдоподобной. Последний вагон напоминал неполностью открытую консервную банку. Половина крыши была направлена вверх, задние колёсные пары лежали в метрах десяти от железнодорожных путей, вагон грубо переходил,… нет, скорее слипся с непонятным агрегатом. Ернар пригляделся: Это же железнодорожный снегоочиститель, такой стоит на станции в тупике его родного Агадыря. Ну да, это, скорее всего он. До Агадыря всего каких-то сорок минут езды. Своими тяжёлыми лопастями, локомотив порвал вагон.
- Ернар, беги за начальником поезда, на обратном пути принеси простыней, сколько унесёшь…- Камиль Газизович вошёл в вагон.
- Где начальник поезда??? Начальника не видели??? Вы не начальник поезда???– Ернар останавливал на бегу всех людей в форме. Сонные проводники отрицательно кивали головами. В середине состава молодой человек в спортивном костюме отозвался: « Я… я начальник…»
- Идёмте за мной, быстрее, там авария…
- Да-да… конечно,… что там произошло? мне нужно оповестить диспетчера.
- Снегоочиститель столкнулся с нами…

Обратный путь к месту аварии оказался трудным из-за скопления в проходах возбуждённых пассажиров.
- Из вагонов никого не выпускать! Пассажиров вернуть на свои места!- начальник поезда на бегу отдавал приказания своим коллегам.
Ернар спешил, очень уж было интересно, что всё-таки происходит там, внутри повреждённого вагона. На одном из переходов между вагонами дверь не поддалась.
- Зачем её заперли?
- Это предпоследний вагон, дверь от удара заклинило…- начальник поезда схватил стоявшее рядом ведро с углём и швырнул его в оконный проём, стекло с лёгкостью разлетелось на тысячу мелких частей,- Подтолкни меня…
В отличие от предыдущих вагонов,здесь было тихо и спокойно, никто не бегал по проходу, лишь из некоторых купе доносились слабые стоны. Двери шести пассажирских отсеков так же не поддались.
- Надо как-то освободить пассажиров…- начальник поезда проигрывал в голове варианты.
- Но вас там врач ждёт…- встреча с доктором, Ернара интересовало больше всего.
- Какой ещё врач?
- Он меня за вами послал, он, наверно уже пострадавших вытаскивает из последнего вагона. Да!… ещё он просил простыни…
Схватив охапку использованных простыней в комнате для проводников, Ернар кинулся в последний вагон.

- Так, начальник, слушай меня.… Здесь восемнадцать тяжело-раненных и один труп. Мне нужно чтобы вы, не создавая паники, освободили самый тёплый вагон, желательно плацкарт, и принесли туда все аптечки со всего поезда, горячую воду, свежие простыни и что-нибудь из чего можно сделать шины, - Камиль Газизович говорил спокойно и громко.
- Но у нас нет аптечек, наш поезд развозит пассажиров третьего класса, а четыре купейных вагона прикрепили к нам только вчера, это было спецраспоряжение…
- Что за чёрт!!! Почему свет погас!!!- доктор схватил начальника поезда за грудки.
- Диспетчеру сообщили об аварии.… Он обесточил участок.… А у нас аккумуляторы в вагонах больше десяти лет не меняли. Когда поезд движется, ток вырабатывается за счёт генераторов.… Я же сказал вам, что этот поезд для пассажиров третьего класса…- начальник растерянно замямлил.
- Так.… Значит ситуация меняется… Чем вагоны топятся?
- Углём. В тамбурах отопительные титаны стоят. Угля до Алматы хватит…- вдруг начальник вспомнил, что он здесь главный,- Слушайте, в конце концов,… диспетчер в курсе, скоро помощь придёт, нужно просто перенести пострадавших в теплое место и ждать…
- Да какая нахрен помощь, ты посмотри вокруг, все дороги замело, я ближайшего столба не вижу, помощи до утра можно не ждать. При таком морозе, стоя на месте, угля потребуется в несколько раз больше.… Вообщем поступим так.… Соберите весь уголь, перенесите его в первые четыре вагона. Всех женщин, стариков и детей переместите туда.
Ернар! Организуй всех мужчин. Далее.… В снегоочистителе полный бак мазута. Порвите часть простыней, обмотайте концы каких-нибудь палок, тщательно пропитайте мазутом…Нам нужен свет…- Камиль Газизович сделал паузу,- пожалуй, нет.… Десяти мужчин нам хватит. И ещё, в нашем вагоне, в моём четвёртом купе, едет парень. Рядом с ним будет лежать его чёрный заплечный баул. Принеси его мне. Сейчас это будет кстати. Если парнишка будет «против», я тебе разрешаю его «вырубить», он довольно щуплый малый…
- Камиль Газизович, я мигом…- Ернара распирало от гордости, от его участия в эту тяжёлую минуту.
Собрать мужчин и завладеть сумкой не составило большого труда. Хозяин баула тихо и мирно спал, пожалуй, он был единственным пассажиром, который не подозревал о трагедии.

- Посмотрим, что тут у нас…- доктор зашарил по сумке,- Замечательно!!! Ханка и десяток шприцов. Это просто отлично, что в наших аулах, ещё не все наркоманы перешли на героин. Вот «этим» мы и будем снимать травматический шок пострадавших. С одной инъекции он не вызовет зависимости, а эффект будет не хуже морфина с промедолом.

Мужчины выносили раненых, Камиль Газизович перевязывал пострадавших, щупал пульс на запястье, пытался «разговорить» пострадавших, подбадривая их. Временами качал головой, нахмуривая брови. Ернар чётко выполнял все распоряжения, лишь иногда расстраивался, когда доктор отправлял его то за водой, то за простынями. Он получал высшее наслаждение от участия и общения с врачом.
- Здесь ещё двое!!! – раздался крик…
- Будем надеяться, что живые, - Камиль Газизович, вытирая руки от крови, двинулся в конец состава. Проходя мимо последнего купе, он осветил его факелом: «Смотри Ернар, это проводник… ему сегодня не повезло,… хотя, это, с какой стороны посмотреть.… Умер он сразу… без мучений».
«Смерть проводника!!!»- Ернар цинично проговорил в мыслях. Когда-то в детстве он видел фильм про альпинистов с подобным названием. И вдруг поймал себя на мысли: «Почему, когда я присутствую на похоронах, или как сейчас вижу мёртвого человека, всегда в голове рождается какая-то непонятная ирония, сквозь горе, на лице пробивается улыбка. В прошлом году хоронили соседа, некоторые женщины искусственно и надрывно плакали,… я понимаю, что этого требует обычай, что именно так нужно провожать в последний путь.… А я нервно улыбаюсь,… видимо, сволочь я редкая…»

- Стойте!!! Не смейте!!! – Камиль Газизович кинулся в кабину снегоочистителя.
В кабине лежал, уже не дышащий пожилой машинист, и молодой помощник, нога которого была зажата тяжёлым электрошкафом. Шестеро мужчин пытались освободить ногу бедняги.
- Сколько время прошло…- доктор посмотрел на часы,- четыре с половиной часа. Нельзя ему сейчас освобождать ногу.
- Камиль Газизович, почему? Ему наверно очень больно? – Ернар не понял действий врача.
- Во-первых, этот парень, боли никакой уже не чувствует. У него переохлаждение, это без вопросов. А во-вторых.… Во-вторых.… Это, у медиков называется «синдром длительного сдавления». К его ноге, в течение почти пяти часов не поступает кровь, нога уже умерла. Если мы поднимем этот «несчастливый» шкаф, то мы восстановим кровообращение в конечности, и все мёртвые клетки попадут в его организм. Тогда он умрёт через два-три дня. В 1988 году в Спитаке, когда произошло ужасное землетрясение, в подобных ситуациях мы ампутировали конечности прямо на месте. Этим мы многих спасли.Закутайте его в одеяло,и напоите чаем.

Через полчаса появились первые лучи солнца. Буран стих. На горизонте появился трактор, расчищающий путь спасателям.

- Ернарчик! Ты в армии служил?- Камиль Газизович, сидя на ступеньках вагона, положил руку на плечо Ернара.
- Нет, меня не взяли, я у матери единственный сын. А отца я не помню.- Ернар посмотрел на потрескавшиеся от мороза в кровь руки доктора.
- Жаль. Из тебя получился бы хороший, героический сержант.… Ну что, пойдём горячего чаю выпьем. Кажется в том военном «кунге» как раз угощают…- Камиль Газизович направился в сторону солдатской машины, напевая знакомую Ернару песню из детства:
"Не пеняйте на то, что сурова погода
Не считайте, что строг командир без причин
Предстоит вам всего за каких-то два года
Из вчерашних юнцов превратиться в мужчин"…

_______________________________________________________________________________________

- Ребята… Мы закрываемся… - официантка положила счёт на стол.
- Да конечно, ещё пару минут…- я с грустью посмотрел на пустую бутылку. За окном белоснежная картина сменилась чернотой.
- Слушай, Нурик, как ты думаешь, Камиль Газизович может быть моим отцом? –довольно серьёзным тоном Ернар обратился ко мне.
- Ернар, ты говорил, что твоему доктору около шестидесяти лет. Значит, он закончил военно-медицинскую академию, где-то в России. У нас тогда не было ничего подобного. А там учат: «Русские, «своих», на войне не бросают»… Я думаю, он бы тебя не бросил.… Тебе вообще повезло только потому, что довелось «подносить снаряды» этому великому человеку.
Ернар закурил, я тоже.….. Пошли они «все», со своими правилами…

Спустя неделю я прочитал:"В железнодорожной катастрофе виновен начальник Агадырского участка пути. Именно его действия считают главной причиной столкновения пассажирского состава со снегоочистительным поездом"
(http://www.nomad.su/?a=13-200703050211)

Tue, 20 Feb 2007 16:20:38 GMT

H2O(аш два «о») – вода
С2H5OH(це два аш пять о аш) – спирт
Лекции по биохимии,
медицинский институт 1 курс.

H2O девиз не наш
Наш С2H5OH.

- Шеф, обо мне уже могут говорить как об алкоголике?
- Не совсем, наберитесь терпения коллега, ещё немного знаний, немного работы над собой и громкий статус не заставит себя долго ждать.
- Неужели я выбрал самый долгий и трудный путь к славе.
- Вы не о том думаете, славу пусть пожинают бездельники, а Вы, дорогой мой друг, часть жизненной, так сказать социальной философии, философии понимания жизнедеятельности человеческой особи.
- Понять, конечно, трудно, но Вы же верите в меня.
- Дорогой Вы мой, на сегодняшний день, Вы мой единственный ученик. В нашу стезю неохотно идут даже двоечники, им подавай административную должность. Как вас там учат: « Хороший студент – хороший врач, плохой студент – хороший главврач».
- У меня красный диплом!!!
- И я о том же. Диплом с отличием и непрекращающаяся тяга к знаниям.Вот у Вас, по биохимии «пять», по анатомии «пять», по многим другим предметам, не сомневаюсь тоже «отлично». Но вам не преподавали философию, и Вы пришли работать ко мне, чтобы заполнить душевные пробелы, пробелы понимания сущности человека.
- Наверно «Да», то есть наверно, Вы правы Шеф.
- Так всё-таки «наверно» или «да»…
- «Да!» Шеф.
- Тогда слушайте:
Во-первых: научитесь пить и не блевать. Поверьте мне... это противно, и окружающим вы проявляете свою слабость. Это не достойно.
Во-вторых: научитесь пить и не «гнать». В том смысле, что ваше поведение в обществе должно быть адекватно ситуации.
И третье: научитесь пить и не спать. В смысле не вырубаться за столом.
- Но это же невозможно! Физиология человека не позволит взять «её» в руки.
- Молодой Вы мой. Будьте уверены, когда Вы научитесь контролировать себя по первым двум пунктам, третий будет как следствие для Вас. Сон алкоголика короткий и чуткий. Это уже аксиома.
- Ну вообще-то если закусывать, то можно и продержаться...
- Никогда! Запомните... Никогда не закусывайте, это противоречит пониманию идеи, и вообще мы же не стадо плебеев склонных к каннибализму.
- Да, это действительно противно...
- И не смейте брезговать, неизвестно, что Вам ещё придётся в жизни пить.
Неизвестно, как воспримут Вашу теорию окружающие. Судьба, вещь нестабильная.
- Ха-ха, за время учёбы, чем только меня не угощали хирурги и реаниматологи. Но честно скажу, были ситуации, когда я отказывался.Как можно пить спирт подкрашенный йодом, или спирт с марганцовкой.Вечное противостояние больничной аптеки с докторами. Дешёвые попытки борьбы с алкоголизмом на местах.
- Фармацевты глупы. Слепцы. Одна химия в голове. Для них спирт выражается в формулах. А у истинных врачей, в идеологии. Вот ты говоришь: «не могу пить спирт с йодом и марганцовкой». А теперь представь: Спирт с йодом, назовём его «Кокнаг-йод». Йод, это незаменимый продукт нашей жизнедеятельности. У нас, соль йодированная, мы живём в районе с нехваткой йода в окружающей среде.Мы в постоянно нуждаемся в йоде. Ну как? Уже по другому воспринимается. Или спирт с марганцовкой, добавьте туда сморщенную вишенку из под больничного компота, и получите «крюшон-шерри», а если вообще всё это сдобрить аскорбиновой кислотой, так вообще возымеете фантастический напиток. Заметьте, только врачи могут ценить напитки с градусом не ниже 70%.
- Убедительно! Шеф, Вы гений!!!
- Не надо оваций! Это всего-лишь жизненный опыт... Ну что-же, планёрка подходит к концу, пора и закругляться. Коллега! Достаньте-ка вон-ту двухлитровую баночку с полки... Да-да, вот эту самую, родную-родимую...Прочтите, что там на этикетке...
- «Базарбеков, 52 года, преперат «Печень», Диагноз « Микронодулярный узловой цирроз». Дата вскрытия « 20.02.07г.»
- Чудесно, давайте же отведаем. Аккуратно проделайте отверстия в крышке и разливайте по стаканам. Только аккуратно, не повредите преперат, позже нальёте туда воды...
- Ну что, Шеф, за Вас...
- Нет, мне скоро на пенсию, пьём за тебя, за будущего заведующего Паталого-Анатомического отделения, перспективного, многообещающего, талантливого.... И запомните, коллега: «Алкоголизм, это тяжёлый и изнурительный труд.»

Обнялись, поцеловались....
Ну всё коллега... Теперь за работу...

Друзьям: Диме Веберу(Димон), Ержану Мажитову (Мэйджик), Грише (Гриня), ярко прожившим свою жизнь...

Mon, 29 Jan 2007 13:36:04 GMT

Ситуация 1. Знакомство. 2002 год.
Тусклый свет, почти полумрак, да и накурено не сильно, различались сорта дорогих сигар и кальяна. Всегда любил кабаки с плохим освещением, выпиваешь, куришь, можешь скромно наблевать под стол, и почти никто этого не заметит…
-«И этот «козёл», с меня требует сто долларов…» - Айгерим не затыкалась уже тридцать минут.
- «Я же тебе пообещал, что «разведу» твою сессию…» - мне было ужасно скучно. Значимая фраза дала ещё тридцать минут вдохновения для Айгеры, а для меня, тридцать драгоценных минут размышлений.
За ширмой, на соседних диванах отдыхала группа ребят. Шумно, весело.
«Гарсон» покидал их на какие-то минуты, и только до бара, за очередной порцией заказанной празднующими. Сегодня у него удачный день, на его лице явно проглядывались долларов двести чаевых, полученных вперёд.
- «Вот если бы ты бросил курить, то наверно я бы вышла за тебя замуж...»- Айка улыбалась, но шутка не прошла.
- «Я брошу курить, когда ты прочитаешь хотя бы «Три мушкетёра»; - В мою физиономию
полетела пачка «Ротманса».
В этот вечер я был настроен на депрессию.

- Господа, не хотите ли выпить за нашего именинника?- на месте отодвинутой створки китайской ширмы, появилось расплывающееся в добродушной улыбке красное лицо.
- Покрас… Андрюха… братан, ты ли это…- эмоции разогнали мою душевную скуку.
- Сучара ты последняя Нурик, приехал и не звонишь, не хорошо друзей забывать – Андрей обнял меня, и традиционно поцеловал в щёку, - Нурик и… Вы, мадам, разрешите пригласить Вас к столу?
Айгерим фыркнула…
- Андрей, я провожу девушку и подойду…
- Брат, только не задерживайся, без тебя уже праздника не будет…
- «Я сама уеду» – обиделась Аика, - «Дай только денег на такси…»

Стол был накрыт богато, праздник был в разгаре. Настроение моё резко достигло верхних границ. Отмечали день рождение какого-то Димы, человека «большого», в виду его массы, и как позже оказалось, «большого» с душевно-сердечной стороны.
Знакомства особого не было, Андрей меня представил и я быстро влился в компанию.
Выпили, ещё выпили, и ещё.… Спустя три часа я понял, что это не разгар праздника, а только его начало.… Но эти часы, пролетели как секунда. Я был счастлив, я был в кругу близких мне по духу людей.
-«Братва, едем дальше, душа праздника хочет!!!» - именинник не желал расставаться.

Телефон оторвал от душевного разговора.
-"Нурик вы где?"- голос Андрея был серьёзен, видимо с работы звонил.
-"У Димы дома..."
-"Ну вы молодцы, третьи сутки пошли..."
Дима вырвал трубку:"Андрюха, братан, уважуха тебе, ты меня с «человеком» познакомил, с «ЧЕЛОВЕКОМ»!!!

Пустая бутылка «Хенесси» валялась под столом, зёрна красной икры были разбросаны по «прихожке», на полу почему-то лежал взведённый карабин...
- Нурик, хороший ты человек, оставайся таким же и проживёшь долго...

Ситуация 2. Спорт. 2003 год.
-Нурик, привет, это Дима, мне тут Андрей сказал, что ты тоже парашютист...
-Да, я на «Байсерке» у Дмитрича прыгаю...
-Какого хрена ты там делаешь... тысяча двести, взлёт-посадка. Завтра едем на «Первомайский», с генералом я развёл, ты в команде... «МИ-17», высота три тысячи пятьсот, будешь в нашей четвёрке...
-Спасибо, об этом я и мечтать не мог.

Аэродром «Первомайский», романтизм полётов здесь ощущается как нигде больше. Всё по-настоящему, по-военному. Инструктор не бегает вокруг тебя, и не долбит одно и тоже о безопасности. Доктору наплевать на твоё здоровье: на плечах погоны, ты выполняешь приказ, а медицина поможет, если у тебя что-то не получилось.
Ты и небо, ты хозяин ситуации...

-Дима, ты вчера видимо крепко выпил? Как ты полетишь?
-Ничего не в первый раз...

«Вертушка» мгновенно набирала высоту. Высотомер указывал на тысячу двести, ещё минут пять, и начнут бросать...
Выпускающий:
-Нурик, ты сегодня в дебюте у нас, пойдёшь первым на «пристрелку», далее две четвёрки, Покрас замыкает...
Лёгкий мандраж всегда ощущается перед прыжком, я оглядел товарищей,- спокойствие их не покидало. Только лицо Димы, исказила брезгливая гримаса.
-Димон, тебе плохо?
-Вчерашний «арак», наружу просится, я здесь выйду...
-Стой, мы только на круг заходим, ты на город упадёшь...
Но он меня уже не слышал, опустив забрало двинулся по салону. Встречный поток, помог с лёгкостью открыть дверь. Дима «мешком» отделился от фюзеляжа.Выпускающий кинулся за ним, но было поздно:«Сука Димон, я тебя убью, ты отстранён... Грёбаное «ВДВ»..."
Димка мелкой точкой уже парил над родным городом.

Ситуация 3. Философия. 2004 год.

-«Нурик знаешь почему мне интересно с тобой? Ты другой, не такой как все. Ты постоянно говоришь о добре и справедливости. И как ты вообще в этом мире живёшь.»- Дима пьяной рукой разливал по стопкам водку.
-«Ты знаешь, наверно я потому и живу, что за всю свою жизнь никому не «насолил».
А зло нашего мира, меня сильно раздражает, но что я сейчас могу сделать, без власти и денег.»
-«А у тебя никогда не будет ни того, ни другого. Чтобы что-то поиметь, надо сначала заработать, но это пол-дела. Главное это удержать, отстоять. А за это надо драться. А ты, наверно, даже драться не умеешь. Хотя драка здесь не причём, ты просто по понятиям на чужое не позаришься. А для меня забрать что-либо чужое не представляет
труда, в смысле нет никаких моральных терзаний. В конце концов я отбираю добро у плохих людей. У хороших денег нет. Одни чистые помыслы и мечты о хорошем будущем.»
-«Димка, вот ты, младше меня на два года, и свой первый миллион ты заработал в 25 лет. И человек ты уважаемый, пол-города тебя знают. И ты скорее всего умнее меня, не смотря на два моих высших образования. Скажи мне, что нужно человеку, который себя во всём уже обеспечил.
-Нужен «экстрим», нестандартность ситуации, желание иметь всё и сейчас...
-Не понимаю я этого...
-Нурик вот ты сейчас чего хочешь?
-В данный момент хочу пятьдесят грамм рома, что-то водка не лезет.
-Мелко, мелко потому-что доступно. А вот, например, хочешь ли ты провести «1-ый» тролейбус по маршруту, от парка «Горького» до «Выставки».
-Не знаю, но вообще заманчиво.
-Так вот если ты этого хочешь, то это нужно сделать здесь и сейчас.

Такси несло нас в сторону парка культуры и отдыха. Вечерний город только подстёгивал к романтике, я понимал, что Димку уже не остановить.
-«Брат, тебя как зовут?» - Димоновский голос отдавал уверенностью.
-Ермек???- с запинкой выдавил из себя водитель тролейбуса.
-Ерёма, вот тебе триста долларов, будешь нашим наставником, дальше до конечной я поведу.
Ермек сопротивлялся не долго, то есть он совсем не сопротивлялся, авторитет моего друга
подействовал железно.
На себя мне пришлось взять кондуктора, особого труда это не составило. Через секунду, гордо, с билетной сумкой я начал расхаживать по салону.
Дима вел уверенно, как-будто он делал это не в первый раз, и только в кураже прикрикивал на меня: «Не забывай объявлять остановки».
Ночные пассажиры были приятно удивлены возникшей ситуацией: остановок стало раза в три больше, Димон высаживал людей по ближе к их домам; я же в свою очередь объявлял
каждую остановку, что пользовалось огромным успехом, особенно когда вспоминал старые названия...
На конечной пришло время попрощаться.
-Димка, спасибо, я никогда себя не чувствовал таким сильным, таким свободным...
-Вот и бери этот вечер,я дарю его тебе...

Ситуация последняя. Финал. 2005 год.

-«Покрас, вези нас в «Петролиум»» - буря эмоций не давала мне и Димке угомониться.
-«Братцы, три клуба за один вечер, это уже слишком... Кстати, Димон, у нас на завтра запланированно серьёзное мероприятие, так что, давайте-ка, по домам» – Андрей явно устал «обслуживать» нас.
Машина остановилась у подъезда. Дима обнял меня: «Брат, запомни одну вещь – никогда ни о чём не жалей. Я тебя люблю, по-братски... Чёрт возьми, я даже своей подруге не говорил таких слов, ну в смысле «люблю», видимо стал «сентиментальный» что-ли...Ну всё... увидимся...»
Машина плавно покидала двор, Андрей посигналил, в ответ, клич: « Хай Гитлер, братва»...
Секунду спустя раздался выстрел, потом ещё один....
Тень уверенно и спокойно прошмыгнула в противоположную сторону...
-«Димон, братан!!!»- Андрей выскочил из машины.
-«Андрюха, что случилось?» - я не успевал за событиями. Ещё секунда, и мое тело стало терять контроль... затрясло... голова до последнего отказывалась принимать подозрения.
Димка лежал на асфальте.
-«Будь с Димоном, я сейчас...» - Андрей рванул в сторону убегающей тени.
-«Андрей, стой...у него «ствол...» - но он меня не слышал, или не хотел.
В первый раз я увидел жизнелюба и балагура Димку абсолютно беспомощным...
- « Нет, так не бывает, но даже если и бывает, но только не в жизни, и не со мной...» - я взял Диму за руку...

-"Нурик, меня здесь не было, за рулём был Димон, вы гуляли, домой он заезжал за чем нибудь, сам придумаешь... У меня с властями проблемы... Тебя мы завтра вытащим...» -Андрей выдавал мне наставления, вкладывая техпаспорт в Димину куртку - « А этот козёл ушёл, но ничего завтра мы с ними со всеми разберёмся».

Эта сука стреляла в голову... контрольно...
Димкино лицо было изувечено, но я знал: УМЕР ОН, УЛЫБАЯСЬ...

Посвящается моим друзьям, погрязшим в семейной рутине... Написано с особым цинизмом...

Wed, 24 Jan 2007 12:44:03 GMT

«Пришёл домой, и как всегда опять один…»- напевая знакомые мотивы из детства, вставил ключ в замочную скважину…
«Дорогой, это ты? Проходи. Прости, ужин будет через тридцать минут…» - жена плавно с телефонной трубкой переместилась в спальню – «Я с Лаурой разговариваю, очень важный разговор».
Десять лет живу с ней, другой картины я и не ожидал увидеть.
Махровый полосатый халат, на первый её день рождения, после свадьбы, дарил ей сорок второй размер, месяц назад на тридцатилетие, дарил уже пятьдесят второй…
Когда-то безумно-симпатичные «калмыцкие» черты лица, сегодня напоминали обвисшие щёки бульдога... Чудесные шёлковые волосы, каждый вечер заправлены в бигуди. Каждый вечер, её голова вычурно отвратительна… «Чёрт возьми, я забыл запах её волос!!!».
Трёхкомнатная квартира, приятна. Шесть месяцев назад, внёс наконец-то последний кредитный взнос. Теперь у детей есть своя собственная комната.
«Дети, папа пришёл!!!» - похоже дети забыли, что у них есть отец...
Младшая, трёхлетнее создание, сидя на полу, с вялым интересом взглянула на появившейся объект, из её носика побежала зелёно-коричневая струйка.
Дочка «шмыгнула», цветной ручеёк вернулся в детскую носовую полость.
Задержав взгляд на секунду, она вернулась к своему прежнему развлечению: разодрать появившуюся дырку в колготках, было намного интересней, чем появившийся «ПАПА».
Разговор с девятилетним сыном, был бесперспективным... Он увлечённо, чёрным фломастером, вырисовывал у себя на груди наколку паука...
Вечер не предвкушал никаких всплесков: ужин, книга, сон...
Ужин, последняя радость завершающего дня...
На плите, ещё горячая, стояла кастрюля. Открыв крышку, достаю, довольно приятный на вид, кусок постной говядины: бульон, хлеб, лук, и мясо... Вот и весь ужин.
Резка хлеба, лука, бульон в большой чаше...- могу это делать с закрытыми глазами.
Но мясо!!! Мясо,- это всё... Это традиция, как же «мы», да и без мясо...
Как, иногда, под него, хочется пятьдесят грамм водки...
Нежно достаю его вилкой из кастрюли, выкладываю на разделочную доску, ножом делаю
тонкий надрез, и... о всевышний!!! с куска заструились ручейки крови...
«О господи!!! Когда же, эта...!!! Она самая...!!! Научится варить мясо!!!».
Чревоугодие потеряло весь смысл...
Гнев!!! Отчаяние!!! Бессилие ситуации!!! Об этом ли я мечтал???

«Сынок, подойди к папе» - безумно захотелось обнять его в последний раз-«Я очень сожалею, что вы пошли в маму, но когда-то, ты вспомнишь обо мне, вспомнишь, что у тебя был и есть «ПАПА». Держи ключи от машины, и, вот ещё, деньги. Ты уже взрослый, надеюсь ты сможешь правильно распорядиться своей жизнью...».
« Папа, ты уходишь, потому что мама тебе не разрешает пить водку?».
« Нет сынок, я ухожу потому что ваша мама не видит "настоящего папу", а папа притворяться больше не может. И ещё, никогда не думай, что твой папа «слабак», просто он устал...».
Тысячу раз, я закрывал входную дверь снаружи, и только сегодня прислушался к звукам...
Звукам, наверное самым ценным за последнее десятилетие: «щебетание» жены не прекратилось, дети мирно играли, кухонный магнитофон выдавал звуки группы «Ленинград», кажется композиция «привет Морриконе»...
У подъездной двери сел на корточки, затянулся «Парламентом»:- «Куда? Конечно на юг...»
Взял «мобильник», пролистал записную книжку: «Зарема-Кентау»...
-Привет, как дела?
-Здравствуй, я думала ты никогда не позвонишь...
-Я завтра приеду...
-Неужели? Ты бросил семью? Но я всё равно рада!!!
Всевышний, прости меня, наверно это опять «Новая жертва».......

Каннабисовые сны (+ёршик: водка «ржаная»+пиво).

Thu, 21 Dec 2006 23:23:49 GMT

02 часа 48 минут. Опять засиделся. Опять завтра рано вставать. Почему интересные фильмы показывают после 24.00, а тупые сериалы до…
Надо выкурить сигарету и укладываться. Выключил телевизор, потянулся за пачкой «Парламента».
Толчок… ещё толчок… Пачка рывками поползла по столу.
«Зачем же я так напился, решил же пить только до полуночи».
Зазвенели бокалы в шкафу, на кухне что-то грохнуло. Опять удар, оглушительный хлопок,комната наполнилась осколками стекла, свет погас, в школе напротив завыла сирена.
Это точно был её вой. В прошлом году , сирену включали для проверки, её звук запомнился навсегда.
«Чёрт возьми, так это же землетрясение, то самое долгожданное, самое настоящее»-схватил куртку, ботинки, сумку с документами - «бегом! На улицу».
Темнота, ни малейшего лучика света, нащупал входную дверь, толкнул, дверь не подалась. «Заклинило. Второй этаж.… Прыгать!» - через разбитое кухонное окно пролез на балкон. Что-либо различить на улице было невозможно. Ночная бездна больно давила на глаза. В воздухе ощущался запах пыли. Дышать было трудно. Приложил носовой платок ко рту, сделал вдох, прыгнул в темноту.
Ещё удар, наверно самый сильный, один из 12-ти этажных офисов «КазТрансгаза» быстро уходил под землю, окутывая себя плотными облаками пыли.
Взрыв, ещё взрыв, гул, скрежет, крики, небо засветилось красным оттенком, языки пламени запрыгали вокруг.
«Что делать? Спасать? Кого?» - удивительно, но мой дом стоял, без окон и света он выглядел мёртвым. Из подъездов начали выбегать люди…
«Слава Богу, я не один, да и кажется все мои соседи в порядке».
«Что с родителями?» - нащупал в кармане сотовый телефон, экран высветил: "нет сети".
К машине... включил фары, электрический свет дал слабую надежду на спасение.
Выехал на «Бухар Жирау», направо путь преградила широкая с неровными краями трещина, налево обрушившееся здание, за ним безнадёжно застряли, мигая сиренами, спасательные «Газели».
Схватил фонарь, спасибо игре «Ночной дозор», так бы его небыло. С ним почувствовал себя уверенней. Осветил вокруг. Местность не узнавалась, рельеф района сильно изменился, аллеи не стало,когда-то с ровными каскадами речка «Весновка», теперь напоминала груду бесхозяйственно брошенных плит.
Полез через кучи земли, камней, обломков асфальта. Покореженный мост позволил перебраться на другую сторону.
«Куда дальше? До родительского дома я и к утру не доберусь. К Вове, к дружбану, точно, он сейчас ближе всех ко мне».
Появившейся гул в горах нарастал, он был ближе с каждой секундой. Ещё секунда и русло бывшей речки, а теперь огромная трещина, наполнилась бешеным потоком грязевой массы. «Сель! Конечно, как-же теперь без него?». Путь назад был отрезан.
Шум, вой, гул, взрывы, плач, крики – я оказывается никогда не слышал панического крика. Какой это ужас…
От первого «Коктема» остались развалины. «Интересно, сколько баллов были толчки, если панельные дома не выдержали. Уж точно больше восьми».
Дорог не стало. Электрические разряды, водяные фонтаны из под земли, столбы огненного пламени, пыль – затрудняли передвижение.
Вышел к перекрёстку: « Где это я? Здание ГорГАИ! Стоит. Тимирязева-Байтурсынова! Заблудился!!! В родном городе заблудился. Хотя какой теперь это город…».
Слева должен быть жилой комплекс «Керемет»,ещё вчера он закрывал вид на гостиницу «Анкара».
Гостиница есть, новостроек нет. Судя по рекламе, комплекс должен был выдержать двенадцать баллов.
Котлован, откуда он здесь? Стоп!!! Это же АЗС «Гелиос», видимо ёмкости с бензином сдетонировали… Всё ясно… «Керемет» может быть и выдержал бы толчки, но инженеры не подумали о близко расположенной заправке. Взрыв, и нет архитектурного творения. Бедные жители, думай после этого: где найдёшь, где потеряешь.

- Нурик!!! Брат, живой! Ты как здесь оказался?
- Вова! Блин, мы наверно никогда не подохнем… я тебя шёл искать. Вован, как я рад тебя видеть.
- И я тебя тоже. Я здесь сестру с племянницей ищу.
На Вовке был кожаный плащ, под ним были только семейные трусы, на ногах домашние тапки. Но на это никто внимания не обращал. Люди только что начали осознавать, что произошло ужасное. Общее огромное горе постепенно накатывало на город.
До рассвета оставалось часа три, с рассветом будут новости…
Пусть они будут хорошими…

Идеалы и прагматизм...

Wed, 20 Dec 2006 23:14:33 GMT

Сегодня провёл замечательный вечер… Вечер в кругу друзей, пусть новых, но в самом прямом смысле слова - в кругу друзей. Не один день знаем друг друга.
Затронули тему смысла жизни и смерти, человеческой сущности. Обсудили…
Не пришли к общему мнению…
Но для себя сделал вывод: не могу делить людей на богатых и бедных, счастливых и несчастных, грустных и весёлых, удовлетворенных и противоречивых…
Я различаю людей на идеалистов и прагматиков. Эти качества, мне кажется, лежат в глубине человеческой души.
Я, идеалист, я знаю об этом, и я в этом уверен, и я с каждым буду спорить по этому поводу. Нет тех материальных благ, ради которых я бы отдал свои последние силы, своё свободное время, свои чувства и ценности.
Сейчас меня окружают замечательные люди, мне с ними хорошо, мне спокойно, я даже счастлив…
Я уволен с работы, нет планёрок с раздражающими финансовыми задачами на ближайшую неделю, нет тупого плана на неделю, заработать миллион и получить один процент в конце той же недели, нет бешеного ритма рабочей активности, нет крика начальства, нет никакой зависимости… абсолютно никакой. Я СВОБОДЕН…
Я свободен так же, как и окружающие меня, в данный момент, люди. Мы вправе принимать самостоятельные решения, мы можем возмущаться, и мы можем соглашаться.
Мы можем принимать решения нужные нам, а не кому-либо…
У нас есть общая идея, и она связана с добром, милосердием, честью, правдой, нравственностью, связана с человеческим пониманием.
Революционер ли я. … Наверно да.… Родись я, в 18-ом веке, наверно включился бы в борьбу против самодержавия. Был другом Радищева, Валиханова.…
Перевернуть всё и вернуть миру понятия о добре, мире и равноправии.
Я родился и вырос в районе, где процветала жестокость, борьба за выживание, слабые и гниль погибали, сильные получали всё. Я в том мире не потерялся…
Прошло время, сильные мира того, сейчас себя прекрасно чувствуют, они богаты, они в детстве отбирали чужое добро, и сейчас прекрасно используют своё преимущество перед слабейшими. Мне повезло, благодаря моим жёстким принципам в жизни, я выжил в прошлой жизни, и живу и пользуюсь своим когда-то авторитетом из детства сейчас.
Со мной считаются все, авторитеты, чиновники, разнорабочие. Когда-то мы вместе хулиганили, любили, дрались, отстаивали свою честь, свою правду.
Прошло какое-то незначительное время, «сучий двор» вырос, разъехался. Дружбу мы не потеряли, но и понятия тоже.
Мне сейчас 33 года. Я не стал подонком благодаря моим родителям, научившим меня отличать добро от зла, воспитавшим меня на русских и казахских народных сказках (СКАЗКАХ…ох…), я был единственным пацаном в том дворе, из интеллигенции.
Могу заработать миллионы… Я думаю это не сложно.… Но сдерживают некоторые моральные принципы. Они где-то близки к Библейским. Воспитание…

Никогда не думал, что окажусь в трудной ситуации. Всегда всё решал сам, да и сейчас бы решил, если бы не время.… Очень его мало.
Друзья узнали, о моей проблеме, предложили помощь…
Предложили все…
Но не у всех её принял…
Принял у тех, с кем по душе близок…
От помощи друзей детства отказался, не смотря на то, что в пиковый момент, деньги бы решили многое, но не всё…

Мы дружим… Мы дружим в городе. Мы дружим на работе. Мы дружим по интересам. Мы дружим в Интернете городами и странами.

«ГОРСВЕТ», спасибо тебе… Твоя дружба не имеет границ… Тебя знает С-Пб.
Знает, верит в истинную дружбу, ценит и всегда готов помочь. Помощь была своевременной, и конечно же бесценной…
Как бы я без Вас жил…

Отражённый «Ночной дозор» или исповедь Питерского братика…

Tue, 12 Dec 2006 01:47:06 GMT

- Рома привет, это Муха беспокоит, мы с тобой на Финляндском вокзале познакомились…
- Нурлан, ты что-ли…
- Да, а я что тебе своё имя называл???
- Ну ты братик даёшь… Как только ты себя вчера не называл. Чё за дурацкая погремуха- «Муха».
- Муха, это от казахского имени Мухтар, а так назвался, чтобы вам легче было запомнить.У вас же так собак в кино называют.
- Ладно не фалуй придурков…(NB: здесь его немного не понял…)
- Ромчик, помощь твоя нужна… Отвези меня вечером в центр, если стрелка не срастётся отвезёшь меня обратно…
- А чё за проблемы?
- Да не проблемы, игра тут у вас есть, «Ночной дозор», хочу примкнуть в их ряды на одну ночь.
- Ты чё с дуба рухнул, это же не наша тема, там одни педики собираются, у меня сестра с ними как чумовая носится…
- Ну если сестра с ними носится, значит не педики.
- Короче братик, если хочешь отвезу, но ты меня разочаровываешь…
- Да ладно, ты отвези, а там видно будет…
Ромкин «Пассат» летел по городу как ракета… - «наверно все наркоты так ездят…» - подумал я…
«Нева» была то слева, то справа, «Аврора», «Адмиралтейство», и мосты, мосты…

- Приехали… Иди к своим…
- Какие-же они мои, братик, подожди пять минут, найду «главную», перетру с ней,если всё ровно, то останусь. Короче, в любом случае жди меня…
Вышел из машины и встал…
Площадь была полна людьми унисекс-пола…
У пацанов косички, кольца в носу, серьги в ушах…
Девушки в солдатских ботинках, бритоголовые, с сумками цвета хакки…
И самое ужасное, я старше их ровно в два раза…
- Рома, поехали отсюда…
- Чё, братик, всё стало ясно?
- Более чем…
- Давай-ка я тебе покажу как мосты разводят, навигация закончилась, но из-за тепла пароходы ещё ходят по Неве…
- Поехали…

- А ты, Нурик, завязывай бухать, тут в два счёта спиться можно, я вот например, вообще не пью.
- Как же тут не пить, у вас тут все условия для этого созданы…
- В том-то и дело – музыканты, писатели, актёры, - все же отсюда… Пьют и творят шедевры… А обычные люди, под эту тему, спиваются. Отчаяно пьют, потому-что в нищете живут. У нас булка хлеба дороже водки стоит.
- Да, я это заметил…
- Заметил… Да ты многого ещё не заметил…
- Не считай меня за идиота, я два дня не только пил и анашу курил, я и по городу успел погулять. Вчера например, заглянул в замечательный книжный магазин на Невском, по-моему «Зингера», там наверно, около миллиона книг разных жанров, кафе, и отличное обслуживание… Я был поражён, у нас таких нет…
- Миллион книг разных жанров… А какие книги ты там видел..
- Кафку, Веллера, Довлатова… Фёклу Толстую, Ерофеева…
- А Тургенева, Достоевского, Гоголя, Белинского ты видел?
- Нет…
- Вот в том-то и дело… Потому-что их там нет. Как тут не прийти в отчаяние…
Мужик пьёт, жена терпит, дети в дозор играют… Нация гибнет…
- Это у тебя от наркоты пессимизм… Ты бы водки выпил, всё по другому обрисуется…
- Да пил я… Много пил… Но одного не понял – богатые пьют от богатства, нищие от нищеты, что нам всем надо…Какой-то порочный круг бытия…

До утра просидели мы с ним в машине, убивая время беседой, мосты так и не развели, видимо закончился сезон пароходов.
- Слушай Нур, поехали завтра, то-есть сегодня, за грибами.
- За вашими знаменитыми, Питерскими, "глюко"-кортикоидными …
- Ну да…
- Спасибо Рома… У меня дела… Проблемы личного характера…
- Понимаю…
- Я, может быть через неделю домой уеду, и скоро вернусь. Давай сделаем так – я привожу карабас «ручника», а ты к тому моменту грибы соберёшь. Идёт?
- Конечно, братик…

И вовсе он не наркоман, морихуана не наркотик а средство познания самого себя…
Главное что он не пьёт...
A я пью…
Пятый день…

Кратко и беспорядочно, короче вступление к долгой теме

Sun, 10 Dec 2006 15:58:34 GMT

Незапланированное путешествие в Санкт-Питербург.

Несколько лет бредил поездкой в исторический, нет, наверно главный исторический город бывшего СССР.
И всё началось….
Самолёт Пулковских авиалиний прибыл в наш город с опозданием 12 часов…
Меня пытались успокоить казахские пограничники: «Это нормально, с ними так происходит всегда»….
Заняли «VIP» места в самолёте, сомнительно носящие вышеупомянутое название.
Увлекаясь отрицательными впечатлениями, почувствовал совдэповское отношение
Питерских бортпроводниц. Женщины, лет эдак за сорок, со всей уверенностью стопроцентого сервиса, пытались обслужить нас по полной программе.
Не получилось…
- Девушка, принесите пожалуйста минеральной воды…
- Вас стодвадцать, а я одна( врёт, их было трое…), ждите….
Ждал до самого Питера(потом всех послал… «Х.О.» пришлось пить не запивая…)
Кнопка вызова стюардессы, кажется работала только для проверки системы оповещения.
Работала исправно. Стюардесса подбегала, выключала кнопку, и снова убегала…
Словно бабочка - прилетела… отключила…упорхнула…потерялась…
Пулково… Замечательный аэропорт, напомнил мне аэропорт в Урумчи, здесь даже запах Советов до сих пор остался: мрамор, эскалаторы отделанные мебельной фанерой, большие витражи в аллюминевой оправе, в буфете столики-грибки для выпивания стоя…

Третий день в городе на Неве, третий день пью (не выпиваю, а пью-всей душой, полной грудью, большими глотками…)
Начал мрачно…
Конечно-же не всё так скверно… Питер, он как и любой другой большой город, имеет двоякое отношение к себе. Два дня я бродил по окраинам, а сегодня наконец-то выбрался в центр…
Я растерялся, я попал в другой мир, я был похож на человека страдающего болезнью Дауна, оглядывающегося по сторонам с непонятной полной счастья улыбкой на лице, выпученными глазами и старающегося втянуть в разговор любого встречного прохожего… Архитектура, её мощь, масштаб, величие – я не могу это передать вам словами, да что я, цифровой фотоаппарат самого последнего поколения не может выразить всё богатство славного города…
А люди… Люди здесь самые наверно прескверные…
Диалог на вахте одного учреждения:
- здравствуйте, профессор Мансуров у себя?
- не знаю он мне не докладывает…
- а это первый корпус?
- молодой человек, со стороны улицы Рентгена, висит табличка, идите и прочитайте…
Говорят, что такое отношение у них, это норма. Наверно, просто мы очень избалованы
азиатским менталитетом. Хотя зачем говорить о высоком, если здесь даже целофановые пакеты в супермаркетах на кассе нужно покупать, что меня удивило до крайней степени, а местных жителей повергло в шок сообщение о том, что у нас их раздают бесплатно…
И ещё: если ты входя в супермаркет «Пятёрочка»,«О:КЕЙ» и другие хочешь оставить сумочку на хранение в железном ящичке, будь добр, заплати за это 15 рублей за каждый час проведённый в магазине.
Понять скверное отношение местного населения можно… Ведь 80% из них живут в коммуналках, и даже не мечтают о собственной отдельной жилплощади. Я кстати тоже поселился в коммуналке, но меня это радует, как-то всё это экзотично: общая кухня, отсутствие ванны, высоченные потолки, узкие коридоры, а дом, так он вообще как у графини из фильма «Бронзовая птица»… Активно знакомлюсь с жильцами, люди они контактные, особенно когда уверены в том что будут угощены спиртным… Какая-никакая, а всё-же община…
Вкратце, сумбурно, что-то пытался изложить… Много впечатлений, переживаний, опасений. Дальше буду писать внятно, по порядку…
И ещё здесь совсем не бывает солнца, восход в 10.30!!! А в 15.30 уже включают уличное освещение, потому-что в 16.00 уже сумрак… А между указанными часами тучи, плотные тучи, сквозь которые не пробиться даже самому сильному лучу…
PS: на фото, дом в котором я живу...

каннабисовые сны(ром)

Sun, 26 Nov 2006 15:55:35 GMT

Выдержка из замечательного сна... которые не так часто снятся...(К СОЖАЛЕНИЮ)

««Майлы-тобе, как знакомо мне это место! Четыре километра отсюда правее, посёлок Токмак, чуть далее влево Балыкчи и Исык-Куль. Раз в год я проезжал здесь с моими друзьями к замечательному озеру…
Привязанного к седлам двух прекрасных коней, вели Кенесары на казнь два могучих киргизских батыра. Следом шли султаны, за ними шли мы, казахские сарбазы.
Горный воздух был чудесен, он был насыщен запахом кумыса и конопли. Горный снег и солнце придавали ощущение тепла и свободы, свободы степей…
Мы подходили к аулу киргиза Жамбы. Это последний аул, где закончатся
наши мучения, длительное скитание и унизительное чувство пленения…
Кенесары втащили на самую высокую возвышенность, его казнь должны были видеть все,
каждый киргиз желал видеть его смерть, каждый хотел ему отомстить.
Измученное и израненное тело Кенесары не слушалось его, но я видел блеск его глаз,
я видел что духом он не пал - это вселяло в нас надежду, давало нам бесконечный приток сил и храборости. Киргизы не хотели его быстрой смерти, много он им принёс страданий и горя. На наших глазах, он перенёс многочисленные физические пытки, но манапам этого было мало, они стали терзать его душу, поочерёдно мучая и убивая близких ему султанов. Когда очередь дошла до Наурызбая, наши сердца не выдержали – гнев рвался наружу. У нас не было оружия, в ярости мы сжимали кулаки, руки наши были связаны, но дух был с нами, мы могли заставить киргизов бояться нас. Первым, не в силах сдерживать себя, закричал Боранбай: -«АБЫЛАЙ!!!»
Это был наш боевой клич, с ним мы освобождали Акмолу от царских завоевателей, били кокандские войска, киргизских манапов и казахских султанов предателей.
Я поднялся с колен и тоже закричал: - «АБЫЛАЙ!!!», в тот момент я вновь представил Кенесары на белом коне в доспехах, ведущего наш народ за собой. Сколько мужества, отваги и храбрости во мне скопилось, сколько гнева и ярости было во мне, я чувствовал дрожь возбуждения, я никогда не был таким уверенным в себе, где, та!!! трусость и слабость которая преследовала меня всю мою недолгую жизнь…
Кенесары смотрел на меня стиснув зубы, он не закрывал глаза, он переживал страшное испытание.
Киргизы в испуге запаниковали. Жамбы вскочив со своего ложа кричал: - «Убить всех, убить и отрубить головы». Он, как и все другие враги казахов, боялся этого, наводящего ужас клича. Я услышал эхо, и почувствовал как оно пронеслось по нашим степям.
Последнее что я видел:
Киргизкие батыры подняли Кенесары на копьях, в этот момент он произнёс: « Даже перед смертью я всё равно выше вас всех на голову»….»»»
Я проснулся, воскресные лучи солнца пробивались скозь занавески, душу переполняли чувства: гордость, гнев, отчаяние. И самое сильное из них – чувство невосполнимой утраты…
Спать больше не хотелось… закурил…
Надо бы сьездить в Астану, поклониться последнему великому казахскому Хану…

Каннабисовые сны(текила)

Tue, 21 Nov 2006 22:26:03 GMT

Бутылка текилы.

Этот напиток он полюбил задолго до того, как попробовал. Нет, раньше он любил ром, виски, коньяки и даже зловонный джин. Но жизнь изменилась, появились первые лучи человеческого счастья - захотелось солнца и бразильских карнавалов, захотелось сочненьких девушек, захотелось новых, лёгких ощущений…
На знакомой витрине любимого магазина он сразу остановил взгляд на ней. Нестандартной, квадратной формы бутылка, изображение солнца на золотистой этикетке и переливающееся, словно хрусталь, стекло - за которой играло лучами дневного света, шоколадного цвета пойло. Да, «пойло», он именно так и называл всё спиртное поглощаемое внутрь. Он никогда, не из чего не делал культа, хотя обожал дорогие напитки. Но скорее всего, он обожал своё чувство к ним, чувство хвастливого знатока, способного определить содержимое в стакане по запаху, вкусу, цвету.
В тот день он пришёл домой в приподнятом настроении. На работе особых радостей не было, ярких знакомств не произошло, всё было серо и обыденно. Но что-то очень тепло грело душу. Привычно разувшись, прошёл на кухню разбирать пакеты с продуктами. Напрягая мозги, пытался вспомнить, что же призошло в жизни такого, что заставляет душу петь. В пакете оказались лимон, яблоки, сливочное масло, печенье и… о Боже, бутылка «Текилы». В дневной суматохе, он совсем забыл, что в обеденный перерыв купил её. Напряжение спало. Наступило состояние полного удовлетворения. Именно эта самая бутылка, днём настроило душу на благодатное вечернее времяпровождение.
В голове сразу пронеслось: «Текила-БУМ ?, или лимон с солью». Вспомнив о том, что настоящий мужчина пьёт напитки только в чистом виде, он нарезал лимон и высыпал на блюдце соль…
Первая рюмка прокатилась с необыкновенной лёгкостью. Чувствовалось отсутствие привычных градусов. После второй было мимолётное разочарование, но «Бразилия звала», образы вечного лета, солнца и пляжа не отпускали…
После третьей, будто окатив океанской волной, по телу пробежало тепло. Реальность отступила, он уже был на «тёплом побережье». Фантазировать, было его единственным любимым занятием.
Увлёкшись фантазиями, он не вникал не в новости транслирующие по телевизору, не в книгу которую держал в руках, даже звонивший телефон не мог оторвать его от иллюзорного мира. Соль, лимон, Текила… Программа работала чётко.
На следующий день, придя домой и проделав стандартную процедуру с душем, переодеваниями и ужином, он в полной решительности дальнейших своих действий взялся за разделку лимона. Когда приятные приготовления к вечернему расслаблению были закончены, он, открыв бар, был немало удивлён. Бутылка была непочатой!!!
Он не считал себя сумашедшим, тем более он прикрасно помнил чудесный прошедший вечер и незабываемый вкус текилы. Но мозг отчётливо понимал: бутылка, по непонятным причинам, была опять полной…
Каждый вечер история повторялась. Открывая бар, он не переставал удивляться – текила неиссякала. Вкус и цвет были неизменными, и даже уже знакомыми. Перед сном, возвращая бутылку в бар, он стал делать маркером зарубки на выпитой отметке. Но каждый вечер он вынимал полную бутылку, только теперь уже с красной шкалой оставленным канцелярским прибором.
Наступила пятница. В этот день вечером к нему приходили друзья. И в этот раз традиция неизменилась. Рассказывать собутыльникам о происходящих странностях он не стал. Всё равно не поверят. Но бутылку гордо выставил на стол.
Вечер а затем ночь были на удивление долгими, скорее ночь продолжалась, потому что до рассвета никто не дотянул. С наслаждением поглощалась текила, даже когда закончились лимон и соль, она пилась. А бутылка не опустошалась…
Утром он попытался открыть глаза… Это доставило ему ужасную головную боль, тело не слушалось, дойти до туалета не представлялось возможным. Его состояние было ужасным, он был готов сходить под себя…Первое пробуждение вызвало позывы к рвоте. Рвотные массы не долго заставили себя ждать, гейзером вырываясь наружу они наполнили комнату ароматами выдуманной «бразилии».
В соседней комнате послышались звоны хрусталя и фарфора, он догадался – пришла уборщица. Раз в неделю, по предварительной договорённости, она посещала его квартиру с целью наведения чистоты. Для неё специально были заказаны копии ключей, чтобы её визит не тревожил драгоценнейший сон хозяина.
Борясь с блевотиной и головной болью он временами погружался в сон.
Ближе к вечеру вернулось состояние «человека разумного». Возле кровати всё было убрано, в комнате где был вечерний сейшн, тоже не наблюдалось следов буйной пьянки.
И хотя мозг напрочь отказывался воспринимать силует любой бутылки, любопытство двинуло тело в сторону бара… Текилы не было. Её небыло нигде: не на кухне, не в мусорном ведре, не на балконе рядом с другой стеклотарой годами копившимися вдоль стены.
Подозрение пало на уборщицу. Женщина в годах, добросовестно и исправно выполняющая свою работу, имела один грешок - она любила выпить. Будучи из плеяды бывшей интелигенции, конечно же её тянуло к благородным напиткам.
С момента её появления он стал замечать – идеальная чистота в квартире всегда сопровождалась исчезновением ста-ста пятидесяти граммов какого либо спиртного напитка в баре. Но эту слабость, он мог простить любому.
Он понимал – если завтра он спросит её: где бутылка недопитой Текилы, то услышит в ответ: «Сколько убираю за вами и вашими друзьями, никогда не видела, чтобы вы оставляли что-нибудь недопитым». Железный и неопровержимый аргумент.
Он не стал жалеть пропажу удивительной бутылки, а наоборот отсутствие вообще какого-либо спирного напитка его только обрадовало. Позорное и унизительное последствие текиловой вечеринки, похоже, навсегда отбило желание к спирному.
Теперь, свои вечера, он посвящает танцам, латиноамериканским танцам…
Карнавалы Бразилии по-прежнему тянут…

Соседи

Sun, 12 Nov 2006 20:26:10 GMT

СОСЕДИ.
1976 год, июнь.
В близи речки «Весновки», на Ботаническом Бульваре, сдавался новый дом.
Он был одним из лучшим домов в городе. И, конечно же, он был ведомственным.
В лучших домах, должны были жить лучшие люди Советской Алма-Аты.
Вокруг был пустырь. «Весновка» из себя представляла цепочку каскадов, КазГУград в то время был в виде макета в кабинете главного архитектора городской архитектуры, из близлежащих достопримечательностей был только Цирк.
В дом, в приподнятом настроении, вселялись профессора, доктора и кандидаты наук,
главные врачи и отличники здравоохранения.
Нам было тогда от трёх до пяти лет. Нам, - это моим друзьям - детям и внукам выдающихся людей того времени, потомкам Казахской интелигенции Советского времени.
Жили мы дружно: играли в футбол, менялись жевательными резинками, привезёнными нашими родителями, бабушками и дедушками из загранпоездок на различные симпозиумы, пели песни под гитару, пекли картошку на каскадах «Весновки».
У нас был жизненный план. Мы, потомственные медики, знали что нас ждёт на нашем жизненном пути: школа, медучилище, репетитор по химии и биологии, институт, коллоквиумы, студенческие конференции, красный диплом, аспирантура, докторантура, оппоненты, статьи, студенты, лекции, профессорская зарплата, значок отличника здравоохранения и дополнительные шесть квадратных метров жилплощади для работников науки.
Далее были 1986 год, 1991 и 1993 года, затем наступил 1997 год, и всё перевернулось.
Нам вручили дипломы: кому красные, кому синие, но нас объединяло одно,- мы были людьми в белых халатах.
2006 год, ноябрь.
Пятница, уставший иду с работы, механически нажимаю код на подъездной двери, в полумраке, возле почтового ящика, различаю знакомый силует и знакомый голос: - Привет Нурла, как дела?
- Привет??? Санчик!!! Давно не виделись! Как ты?
- Хорошо... вот… получил письмо… присвоили степень Доктора наук…
Выглядел он растерянным, видимо ещё не осознавая радости долгожданной победы.
Тридцать три года, и уже Доктор наук!!!
В голове у меня сразу, мельком, всплыли воспоминания: один детский сад, одна школа, медучилище, один репетитор по химии, вступительные экзамены, переживания, одно общее счастье присутствия себя в списках поступивших, студенческие работы на кафедре физиологии, один руководитель – Ханиса Канышевна Сатпаева, дочь великого Каныша Сатпаева – и две разные темы наших первых научных работ. Его работа – первое место, моя – второе…
Наши работы уходят в Москву, на всесоюзную конференцию. Спустя несколько лет мы получаем дипломы в числе первых, на наши костюмы цепляют красные ромбики с изображением чаши и змеи…
Покидаю воспоминания.
Мы стоим в подъезде - в прошлом два друга детства - ныне Доктор наук и финансовый директор коммерческой фирмы.
Рукопожатия, поздравления, обьятия, и стандартная фраза: «НАДО БЫ ЭТО ОТМЕТИТЬ».
Неожиданный поворот событий… ШОК…
- Нурла, займи двести тенге…
Ступор вызвал не вопрос, а сумма которая прозвучала. Я понимал, что зарплату, которую он получает в размере двадцати одной тысячи тенге, сбрасываемую на его карточку, принудительно полученой им от руководства, он уже снял и отдал жене.
Она, в свою очередь, как делали наши родители: прятала деньги в книгу «Три Мушкетёра» примерно между сто двадцатой и сто тридцатой страницей. Бюджет семьи уже был явно расписан, его планы отметить событие «на первых порах», не вписывались в бюджет.
Я лихорадочно полез в портмоне, в темноте слабо различаю купюры, синий и жёлтый цвета не определимы, неожиданно достаю купюру в десять тысяч тенге и предательски прилипшую к ней стодолларовую купюру…
Пробегает мысль: Я живу один в трёхкомнатной квартире, он, в двух комнатах с родителями женой и ребёнком, я сменил двадцать шестой автомобиль, он знает все номера и маршруты новых автобусов проходящих через наш район, я имею дисконтную карту в «GROSS», он нет, потому что никогда не покупал продуктов больше чем на пять тысяч тенге единовременно в нём…
Глупая ситуация, незапланированная рисовка, ощущение, какое возникает в кафе «Vogue», когда приносят счёт на сто пятьдесят тысяч, а собирался отдохнуть вдвое меньше…
Неожиданно вспоминаю про мелочь, шарю по карманам, во внутреннем кармане куртки нахожу две стотеньговые монеты. Судорожно ищу выход из создавшегося положения.
- Санчик, пойдём ко мне, отпразднуем…
- С удовольствием.
Начали с текилы. Он с интересом познавал рецепт питья с солью и лимоном.
Беседа вживалась.
Он рассказывал про тему диссертации, оппонентов, пациентов, дороговизне в печати текстов, недостойной зарплаты, передовые методы лечения онкологических больных…
Я говорил: о загранкоммандировках, финансовых достижениях, сексе с негритянками, китаянками и кухнях мира…
Потом были выпиты виски, ром, вино…
Мы нуждались друг в друге: он радовался моим победам, я в свою очередь его победам.
Он был удовлетворён морально, я – материально…
У нас были только две дороги, мы пошли разными, но не он, не я не были удовлетворены жизнью.
Он ушёл утром. Приглашать к себе, как этого требует традиция, не стал. После моих аппартаментов, его квартира казалась ему убогой…
Уходя, он произнёс неуместную и нелепую к данной ситуации фразу:«Каждый человек должен умереть от опухоли, но не многие до неё доживают…»( видимо алкоголь в его мозгу, родил непонятную для меня в тот момент логическую цепочку).
Он уходит на работу в шесть тридцать, я ухожу ровно в девять, он приходит в семнадцать ноль-ноль и садится за написание статей, я прихожу в десять вечера и проверяю почту в интернете…
Наверно в следующий раз мы встретимся лет через десять, если нам повезёт…